— Знаете, гражданка Баранова, я бы очень хотел сказать, что разрешу Ваш вопрос, но Вы ведь и сами видите: ситуация неоднозначная. С одной стороны, хозяйка квартиры заявляет, что Вы не платите и потому хочет Вас выселить. Она вполне имеет на это право. С другой стороны, Вы вот это всё говорите, — мужчина потряс заявлением и, тяжело вздохнув, потёр мокрый лоб. Определить его возраст не представлялось возможным, но седеющие виски указали, что пенсия уже близко. Света сделала шаг вперёд и приняла от него ей же написанное заявление. — Да, забери уж его и идите с богом. Тем более, что без свидетелей будет её слово против Вашего, а там как получится — одному Богу известно. Не хотелось бы перед завершением службы в такую ситуацию попасть, честное слово…
Она уже собиралась смириться, снова склоняя голову в сложной ситуации, когда внезапно услышала, как открывается окно в спальне. Ринулась туда, борясь с подозрениями, и застыла на пороге. Девушка — беременная и странно качающаяся из стороны в сторону, тяжело опиралась на подоконник, пытаясь удержаться на ногах.
— Сюда, скорее! — закричала Света и, дождавшись участкового, помогла бедняжке сесть. — Есть у меня свидетель, вот эта девушка вместе с мужем пришла смотреть квартиру. Они ходили, всё трогали, пока мы с хозяйкой ругались. Она подтвердит, что действительно пришла…
— Он мне не муж, — грустно пролепетала девушка. — Он только обещает развестись с женой и на мне жениться, если мальчика рожу. А я ведь могу девочку родить, что тогда… — она вдруг уткнулась лицом в ладони и громко зарыдала. — Он обещал, что перевезёт меня к себе и будет заботиться, а потом, стоило начаться скандалу, сразу же убежал, чтобы не узнали. А я ему верила, от родителей сбежала, жениха бросила! Вот я дура, такое ж хозяйство у него было! Одних кур — три десятка, а ведь тридцать лет всего! Но Лёшенька, он ведь такой хороший: у него три дочки, все красавицы, работа в школе, квартира от бабушки досталась двухкомнатная, отдельная, только жена-мегера всё портила, он поэтому в деревне в меня и влюбился, когда приехал на картошку со своими ребятами! Мы только один раз в лицо друг другу взглянули, и я уже знала, что жить без него не смогу, без моего ненаглядного! Сколько отец ни порол, всё равно люблю! Нет для сердца управы, даже ремень не поможет!
— И что же Вы, милочка, приехали сюда с пузом?
— Да это уже здесь… — захлёбываясь слезами, запричитала девушка. — Уже здесь случилось… Я жила в общежитии, училась, а сама — что ни день, всё к Лёшеньке бегала! Он меня даже дочкам представил, правда — пока только как «помощницу по кухне». Обещал потом, когда разведётся, что жену выгонит и будем вместе жить. Привёл сюда, говорил: «временно», «надо подождать, пока малыш появится», «дома пока не всё готово». И я ж ему верила, окаянному! Верила! Он обещал меня оберегать и любить, содержать! И что потом женится! А теперь убежал и я даже не знаю, что делать! У меня ведь никого нет, в общежитии уже знают, пальцам будут показывать, домой ходу нет — отец насмерть запорет…
— Ну, для меня тут всё ясно, — закрыл папку участковый. — Прошу прощения, гражданка Баранова, я сейчас Вашу арены… уренд… аренды… арендыдатыршу… в общем, хозяйку сейчас выведу. Извините за всё.
— Ты это… — слыша, как возмущается женщина за стеной, осторожно начала Света. — Совсем одна в городе, что ли? — вместо ответа девушка всхлипнула. — Тогда можешь пока здесь остаться. Меня завтра муж заберёт, мы переехать должны, а ты пока оставайся до 25-ого, квартира всё равно оплачена, — дверь хлопнула, поливать грязью «Гаврилу» Валентина Григорьевна продолжила уже на лестничной клетке. — Погоди, сейчас чаю сделаю.
Она вошла на кухню и беглым взглядом окинула ровную и идеально чистую поверхность столешницы. Чайник, ещё час назад радовавший её своими красными боками, бесследно исчез…
Глава 10
— В общем, он мне теперь, наверно, вообще отвечать перестанет, — всхлипывает девушка, которую всё никак не удаётся успокоить, сколько Света ни пытается. — Лёшеньку тут все знают, а что если жене расскажут, и она его выгонит…
На скромный взгляд хозяйки квартиры, «Лёшеньке» стоило бы выдать конкретных люлей за измену, долгий обман и вообще поведение, при котором «нежность и сердечная откровенность» почему-то отлично сочетаются тем, что его супруга, долгие двадцать лет обихаживающая мужа-мечтателя почти без зарплаты в собственной квартире, которая досталась, как всё же выяснилось, от её бабушки, должна убраться в неизвестном направлении, потому что мужику приспичило побыть героем и «сделать всё, чтобы малыш не остался в грязи». Но девушка, представившаяся скромным «Маша», совершенно не желает открыть глаза. По её мнению, «Лёшенька» не может врать, ведь «он такой хороший».
Дура.
Как и Света, на самом-то деле.
