— Эм… — Света потёрла щёку, задумчиво рассматривая коричневый след от чашки на столе. Не то что бы Димик оставил ей особый выбор, но так-то она и сама была не против попробовать что-то новое. Жалко, конечно, видеть родителей от силы пару раз в год, но… она и живя совсем рядом не каждый месяц к ним заходила. — К сожалению, верного ответа на этот вопрос не существует. С одной стороны, моя жизнь и вправду стала лучше перед самым переездом, с другой — я всегда мечтала посмотреть на другие города. Знаешь, это как если бы тебе предложили сейчас вернуться в то время, когда вы с отцом ребёнка только познакомились и снова сделать выбор: сосед с его тридцатью курами или то, что сейчас происходит, ты бы…
— Осталась.
— Даже подумать не хочешь?
— А чего тут думать? Сейчас бы пасла скотину и горя не знала, мужняя жена и хозяйка дома. А так — и приткнуться не к кому из-за срама…
— Но тогда бы ты не знала всех тех нежности и любви, что подарил тебе твой «Лёшенька», никогда не побывала бы в городе, не познакомилась с новым людьми…
— И чёрт с этим со всем. Зато бы не боялась.
«Разве это правильно?» — хочет спросить Света, но вовремя прикусывает язык. Маша явно лучше разбирается в том, что происходит у неё в жизни. Или только сейчас начала, потому что девушка, как по команде, перестаёт хлюпать носом, задумавшись.
— Знаете, а Вы ведь правы. Верного ответа нет.
— Думаешь?
— Да. Я всегда могу вернуться в тому же, с чего начала и всё исправить. Я ведь замуж собиралась за Кешу, пока Лёшеньку не встретила. Мы с ним даже… ну… — девушка густо покраснела, — …игрались иногда. Так что просто вернусь и пусть как мужик с последствиями разбирается.
— А если узнает?
— А как?
Света покачала головой. История оказалась намного сложнее, чем выглядела со стороны. Тут уже впору задавать разумные вопросы относительно того, с какой именно целью Маша приехала в город, уж не подпереть ли «Лёшеньку» в стенке пузом, чтобы женился «как честный»? Были ли намерения девушки и правда настолько чистыми, как она сама пытается показать?
Через полчаса старые часы в прихожей отбивают полночь. Маша просит у неё телефон позвонить и, путаясь в кнопках, находит-таки верную комбинацию. Она уходит в комнату и сквозь приоткрытую дверь Света слышит, как девушка, плача и местами подвывая, «сознаётся в том, испугалась и просто сбежала». Второй номер Маша подбирает гораздо быстрее и лишь торопливо приказывает «не искать её больше, раз уж бросил одну с малышом, который отца не узнает теперь никогда». Света возится со старым чайником, который всё никак не желает работать и, наконец разобравшись что к чему, устало опускается на стул. Это не совсем то, чего она ждала в ночь перед переездом. Ещё не нашедшие места в коробках вещи взирают на неё с немым укором, сурово тикают часы.
Она слишком устала от всего этого: от мужа, постоянно рвущегося в непонятные доли, от матери, то и дело требующей вернуться и «жить как люди», от жадных, готовых разорвать на куски ради мятой сотни людей, от пустых грязных квартир, куда постоянно приходится что-то докупать… да даже от себя самой, в конце концов.
— Кеша приедет через час, — говорит Маша, с деловитым видом осматривая кухню. — Да, тут не слишком-то чисто… — она проводит пальцем по столу и рассматривает его почти с презрением. У Светы непроизвольно внутри поднимается комок чистого гнева. — А эта сука говорила, что «пять тысяч за клининг, парогенератором всё отчистили лично для вас».
— Нам она тоже так говорила, — вздыхает женщина. — А ещё что «всё понимаете, мешать не будет, дело молодое», а потом устроила ор, увидев скомканное постельное бельё в стирке, когда я была одна. Словно стирать можно только при муже.
Маша молчит. Осторожно присаживает за стол, обнимает живот руками, смотрит в пустоту.
— Это было отличное приключение, — произносит она примерно через пять минут тишины и выглядит слишком обречённой для человека, который «нашёл выход из ситуации». — Мне нравилось в городе, может, мои дети однажды сюда переберутся…
— Или ты сама.
— Нет. У него большое хозяйство, и работа — там же, на тракторе ездит. Я никогда не хотела за него выходить. Но мама так радовалась, когда Кеша за мной, и всегда отпускала с ним куда угодно. Наши отцы дружат, только я одна из восьми детей, а он — единственный. Двухэтажный крепкий дом, машина, коровник, два птичника и трактор — всё ему достанется. Не парень же, а мечта для любой деревенской девушки.
— Почему ты не хотела за него выходить?
