— Думала, что смогу вырваться в город и бросить, наконец, копаться в земле. Казалось, будто тут — лучше, чище и светлее. У меня у подружки есть мобильник, ей брат подарил, который в городе работает. Так вот, мы смотрели видео и… там совсем молодые девушки рассказывают о дорогих вещах так, словно получить их проще простого. Учат краситься всякими блестящими штуками, ходить на каблуках и правильно улыбаться. Но Инка не такая, она только смеялась, а я… — Маша вдруг сглатывает и закрывает глаза. — Этот мир очень жесток. Почему кто-то рождается в деревне и рад этому, сажает и ухаживает за коровами, или на фабрике работает, чувствуя себя простроенным и счастливым, а кто-то… как я. Я ведь всего лишь хотела немного хорошей жизни, думала, что чего-то стою и точно смогу добиться, но…
— А чего бы ты хотела добиться?
— Петь. Не смейся, у меня очень хороший голос, я могла бы поступить в музыкальную школу и развить этот талант, если бы родилась в городе. Возможно, даже бы поступила потом в консерваторию и стояла на сцене, как все эти красивые женщины, что поражают мир своими глубокими голосами, а я… вот здесь…
— Разве ты приехала в город, чтобы петь? Мне казалось, твоей изначальной целью было выйти замуж за своего «Лёшеньку» и…
— У него есть друзья в музыкальной школе. Они бы меня подтянули, а через несколько лет, перебравшись в город побольше, я бы… но теперь петь буду разве что над колыбелькой, — девушка грустно качает головой. — Сглупила я, неправильную дорожку выбрала. А теперь всё — до мечты никак не добраться.
— По крайней мере, ты всегда можешь петь дома, а своей профессией сделать что-нибудь ещё… — разводит руками Света. — Например… даже не знаю… — её взгляд падает на коробку, куда с трудом влезла швейная машинка. — Да вот хотя бы шитьё. Сейчас многие готовы платить за платья, сделанные по их мерках и запросам. Тысяч сорок без вопросов сможешь заработать, как только руку набьёшь.
— Целых сорок тысяч? — восклицает Маша. — Так много?
— Ну, это не то чтобы прямо «много», но…
— То есть, ты зарабатываешь больше? — женщина кивает. — Тогда почему оставляешь такое прибыльное место ради мужа? Я его, конечно, не видела, но… разве он стоит того?
— Мы же муж и жена, обещали любить друг друга вечно…
— В наше время эти клятвы ничего не стоят. Если он тормозит тебя, значит мешает, значит — уходи. А то сама не заметишь, как окажешься у разбитого корыта.
— Честно говоря, немного странно слышать подобные речи от тебя. Ты сама, вроде как, не отправилась сразу «за мечтой», а решила для начала обосноваться рядом с любовником.
— Ой, да что ты понимаешь? Всю жизнь с чистыми руками, рядом с краном и нормальным унитазом. А я, когда впервые вживую это чудо на вокзале увидела, плакала от радости, что вони нет…
Эм… Света готова поспорить насчёт отсутствия вони от вокзального туалета, но почему-то ощущает жуткий стыд от озвученного факта. Маша и правда выросла совсем в другой обстановке, вне возможности легко поступить в ПТУ и потом устроиться по специальности, даже на другой стороне города. Света помнит, как хвалилась мама её одноклассницы, поступившей в Университет где-то далеко, а также — как женщина потом краснела, когда дочь явилась к ней с огромным пузом и родила темнокожего малыша. Над «гордой мамой», не стесняясь, ржал весь город, и потом они все трое перебрались подальше, но сам факт… вероятно, в стране есть семьи, которые в принципе не видят ничего выдающегося в поступлении в ВУЗ, не зря же столько людей в интернете готовят других людей к экзаменам. Сама Света ЕГЭ не сдавала, только слышала об ужасах во время обысков, благо — ей это и не понадобилось в итоге.
Но у неё хотя бы был шанс.
Маша поступила в ПТУ вопреки воле родителей, практически сбежав из дома.
Они слишком разные, чтобы друг друга понять…
Димик не приезжает утром.
Он является на порог поздним вечером, качаясь от усталости, и падает в постель, с которой Света уже сняла постельное бельё. Женщина качает головой, но вопросов не задаёт. Мирно заваривает себе чай и делает пару бутербродов с колбасой, снова и снова прокручивая в голове грустное «мне так хотелось петь» и думая о том, о чём мечталось ей самой. Кажется, будто это было так давно, ещё в другой жизни.
Актрисса.
Все девочки, смотря телевизор, мечтают стать актрисами и получать роли, подарки, цветы, комплименты… А когда приходится изображать какую-нибудь сороконожку на вступительных, параллельно с чтением стихов и «лицевой гимнастикой», вся радость от возможной победы как-то сразу тускнеет. Света не знает, она так и не поехала пробоваться, а несколько ещё подружек отважились, вернувшись с безумными историями о «стариках с похабными пальцами» и «просьбах изобразить весну». Сейчас она думает, что, наверно, стоило самой проверить, провалится или нет, но тогда как раз была пора устраиваться на работу, а мама уже договорилась…
Конечно, дело в маме. Она сама приняла это решение.
— Перекусим? — спрашивает заглянувший на кухню муж. — Или просто поговорим?
— Как хочешь.
