— Что, ведомость не твоя? — тётка схватила красными когтями листок и вчиталась. — Ты Баранова же?
— Да, — на автомате кивнула света. — Баранова Светлана Борисовна.
— Тогда чего вылупилась, ставь завитушку, бери деньги и проваливай!
— Но там же… не та сумма…
— Ты издеваешься, что ли? — моментально вспыхнула бухгалтер. — Или пытаешься самую умную тут корчить? Мне старший ваш заносит бумаги в конце недели, я всё заношу в программу, и та сама расписывает кому и сколько. Не может быть ошибки! Пиши!
Света внимательно посмотрела на бумажку, обещающую ещё на треть меньше, чем надо, на сложенные ровной стопочкой купюры, потом на покрасневшее лицо недовольной женщины напротив. И зло поджала губы, усаживаясь на стул. Опустила руку поверх бумаги и уверенно произнесла:
— Не буду. Зови старшего, будем выяснять почему не додаёте.
— Ты ошалела, что ли, Баранова?! — от громкости крика вздрогнули стёкла в оконных пакетах, разом замер громкий гул за дверью. — Я тебе говорю подписывай, лучше не будет! Или ты надеешься вымотать меня и побольше взять? Да у меня таких как ты…
— Тут меньше, чем должно быть. Зови старшего, поговорим втроём.
— Кто тебе сказал, что ты можешь мне «тыкать», шмокодявка?! Или сосать научилась, насосала на кольцо и сразу стала взрослой?! Да я тут была, когда тебя ещё в помине не было! Пиши и выметайся!
— Не буду, — упрямо помотала головой Света. — Зовите старшего или будем до завтра сидеть.
— Да откуда ж вы такие берётесь, ссыкухи непонятливые?! Ладно, сиди, раз дел нет! Следующая! — в кабинет бочком протиснулась рыжеволосая Аля, только недавно прибывшая вслед за мужем из Татарстана и ещё не до конца освоившая русский язык. Бухгалтер пододвинула ей бумагу и уже знакомым тоном приказала: — Пиши, я пока посчитаю! Пиши-пиши, не обращай на эту внимания, — увидев, что Света продолжает сидеть, смотря ей прямо в лицо, заявила женщина. — У нас тут забастовка, видите ли! Научились в своих интернетах деньги выпрашивать!
— Это мои деньги, почему я должна их выпрашивать?
— Потому что дура! Нет твоих денег, кроме тех, что показали. И не будет, это могу гарантировать, я сама буду пересчитывать и пусть тебе, мелкой пигалице, будет стыдно!
— А пересчитывайте, — кивнула Света. — Давайте список посмотрим, например, сколько мне за понедельник положено?
— Какой ещё понедельник? Ты же со среды начала, а в понедельник сидела…
— Что тут у нас за крики? — сунулась в дверь старшая. — Опять очередь не поделили? Баранова, ты что ли? С тобой же никогда проблем не было, что стряслось?
Старшая смены работала каждый день, то ли ради денег, то ли — от отсутствия выбора, катаясь каждый день из области в душном, тесном автобусе. Света её всегда уважала и немного побаивалась. Просто из-за возраста и опыта, которые, как известно, не пропьёшь. Поэтому признаваться в организации одиночной «забастовки» было просто стыдно. Но Света всё же выдавила из себя тихое:
— Мне мои деньги не отдают.
— Что значит «не отдают»? — тут же снова всполошилась бухгалтер. — Я тебе твои сорок три пятьсот отсчитала? Отсчитала. Я тебе ведомость дала? Дала. Чего ты ещё от меня хочешь?
— Я хочу за свои смены, когда я подменяла болевших и отпрашивающихся. У меня было десять дополнительных смен. Значит я меньше пятидесяти получить ну никак не должна!
— Значит работала плохо, раз меньше дают!
— Погоди-погоди, Тамара, — уверенно взмахнула рукой старшая, одним жестом заставляя обоих замолчать. — Баранова, ты уверена, что подменяла так много?
— Да. К примеру, Ильину целых три раза, последний — в этот понедельник. У неё у младшего утренник был, Вы ещё удивились, что я в этот день пришла, помните?
— Помню. Тамара, доставай журнал, давай глянем что там у тебя.
— Зачем это?
— Доставай-доставай, а то вдруг окажется, что мы недоглядели, обидно будет девочку ни за что обложить. Давай-давай, может и не в нас дело, а просто программа глючит. Проверить же надо…
— Кать, а может ну его? — вдруг стала заметно тише бухгалтер. — Оставим как есть, пусть подавится! У неё и детей-то нет, зачем деньги?
— А у Вас, значит, есть? — подскочив ближе, внезапно взвизгнула Света. Сама удивилась тому, откуда появились силы, но продолжила: — У Вас дочка в райцентр уехала, с Вами не живёт, и муж работает, так что, теперь Вам не платить вообще?
— Ты это не путай! Я — заслуженный работник СССР и…
— Нет больше Вашего СССР! И Вас не будет, если попытаетесь меня обокрасть! Я до городской управы дойду, а если они не справятся — в областную обращусь! Чтобы они разобрались откуда у Вас перстни, у меня — пустые места в накладной!
— Девочки, девочки, ну что ж вы так… — возникла рядом старшая и примирительно положила тёплую руку Свете на локоть. — Баранова, ты подожди немного за дверью, а мы тут потолкуем. Буквально пару минут.
Несмотря на зверское желание хлопнуть дверью, сдержаться удалось. Правда, уже из коридора Света услышала, с каким грохотом упал оставленный ею стул.
— Что случилось-то? — смело подступилась совсем молоденькая девушка, едва-едва пришедшая к ним в смену. — Плохо работала, что ли, денег не дают!
