— Мама, хватит. Это не может быть ребёнок моего мужа. И не вздумай оправдываться, пусть эта женщина сначала докажет, что говорит правду, а потом мы с ней потолкуем. А, ежели у неё нет доказательств… что ж, обвинение в клевете вполне может стать причиной полноценного суда. Я не потерплю, чтобы надо мной смеялись на весь город. И уж тем более — над моим обожаемым мужем. Пресекай все разговоры об этом ублюдке, которого, за неимением других вариантов, чужая баба подпихивает мне. И не верь, что бы тебе ни говорили. Как не верю я сама.
— Ты… — мать на секунду замолкает. — Ты и правда веришь, что он…
— Верю. И всегда буду верить. А ты верь в меня, в то, что твоя нерадивая некрасивая дочь ещё способна удержать мужчину.
— Но если всё-таки…
— Мама… — Света глубоко вздыхает. У неё впервые за несколько дней голова кружится не от резкого подъёма на ноги, а от нервов. Кажется, словно она вот-вот нырнёт в ледяную воду. Дыхание перехватывает, поэтому следующая фраза звучит даже немного жалко: — Мы не вернёмся никогда. Было бы здорово, если бы вы с папой к нам приехали, а через пару лет — и вовсе перебрались в область. Тут отличные программы для пенсионеров и…
— Значит, такое решение приняла? — спрашивает мать и в её голосе почему-то нет былого осуждения. — Просто бросить всё и бежать? Так слепо и глупо доверять мужчине, который открыто не любит тебя, оскорбляет…
— Мой муж любит меня. Только меня. И всегда будет любить.
— Идиотка. Он уже наверняка нашёл ещё одну такую же. Или даже двух. Что с этим будешь делать?
— Ничего, — отзывается Света и впервые за весь разговор улыбается. — Я не собираюсь ничего делать с женщинами, утверждающими, будто они беременны от моего мужа. Мамуль, у нас ведь нет детей, знаешь, почему?
— Ох… — понимающе восклицает мать. — А я думала, дело в тебе!
— Нет, — сдерживая обиду, вторит её удивлению женщина. — Он бесплоден и для рождения ребёнка нужна специальная процедура, довольно дорогая. Не думаю, что в нашем захолустье и при зарплате Кати Каботовой, она смогла уговорить моего мужа на нечто подобное. Вероятно, у них что-то было, но это была глупая ошибка, о которой он сразу же пожалел, потому и разорвал с ней всякие отношения. Она взбесилась и чуть не убила меня рухнувшей на спину швейной машинкой, однако не смогла. И потому, когда поняла, что беременна, просто сбежала, подгадав под наш отъезд, чтобы потом объявить его отцом и, возможно, надавить, требуя денег.
— И ты так спокойно… И тот случай. Почему не сказала, что это была ты? Я и подумать не могла, что…
— Это было не настолько важно. Мы всё равно уже давно собирались уехать, нашей целью с самого начала была Москва, но тут нужны деньги на первое время. У нас столько не заработаешь, да и бензин со временем надо было экономить…
— Это полный бред. Я тебя знаю, ты бы ни за что…
— Видимо, недостаточно хорошо. Знаю, это ужасно, что какая-то женщина покусилась на твою спокойную жизнь, но ни я, ни тем более мой муж, в этом совершенно не виноваты. Теперь знаешь это наверняка, поэтому, если тебе не сложно, пресекай все досужие разговоры. Слухи помешают в первую очередь тебе, так что не позволяй им расползаться по городу. Можешь не объявлять открыто причину своего поведения, но… не говори о проблеме Димы, ладно? Просто настаивай на своём, Каботовы просто хотят нас раздавить, разделить, сделать слабыми. Но вместе мы легко сможем обойтись малой кровью.
— И… что же мне делать? — мать звучит абсолютно растерянно. — Я ведь, когда звонила, думала, что ты расплачешься, что соберёшься домой и разведёшься сразу. Мы с отцом даже комнату твою перебрали, кровать освободили…
— Приезжайте лучше к нам в ноябре, тут в это время много фильмов выйдет. Сходим в музей, поедим круассанов на набережной, посмотрим на витрины дорогих магазинов и на тех дур, что оттуда выходят…
— Я тебя поняла, — прерывает её мать. — И теперь, наверно, впервые не могу поверить, что ты — моя дочь. Я бы никогда не смогла выдержать подобное… как ты.
— О чём ты?
— Не надо делать вид, словно не понимаешь. Не для меня. Я знаю твоё состояние лучше, чем ты сама, потому что уже прошла его. И, как выяснилось, сделала очень плохой выбор…
Димик приезжает во вторник.
Света хорошо помнит этот день из-за двух вещей. Во-первых, именно это было написано в красном кружке календаря, повешенного рядом с зеркалом в их спальне. Во-вторых, в этот день он прошла первую неделю приёма противозачаточных, чему было очень рада. В-третьих, потому что за полчаса до его прихода Мила плакалась ей в трубку, что Николай задержится в командировке минимум до четверга.
— Как ты? — спрашивает она мужа, надеясь, что тот недостаточно устал, ведь у неё под халатом белое кружево и атласные ленточки, держащие чулки. — Сильно устал?
— Не настолько, — целует её Димик. — Отличная помада. Пахнет ежевикой.
— Вообще-то шоколадом. Будешь есть?
— Нет, мы поели в самолёте.
