Всю жизнь ее преследовало это разъедающее чувство.
С чего она поверила, что с Джаредом могло быть иначе? Что он стал бы ценить ее отношение и не бросаться унизительными обвинениями?
Какая же она глупая! Миллс был прав: она до жути наивная. Вопреки собственному обещанию, отнеслась к человеку с открытой душой, а взамен получила ушат дерьма и разбитое сердце. В очередной раз.
Вивьен облажалась. Отвратительнее ссоры с Миллсом стало то, что ей было плохо без него. Даже после того, как он повел себя как мудак и причинил боль, вынудившую ее совершить очередную глупость.
Очередной всхлип перебил персонажа фильма, и Вивьен раздраженно вынула наушники и стукнула по кнопке паузы. Наступившая тишина казалась успокаивающей. Но всего на мгновение. Пока Вивьен не услышала глухой щелчок, когда в замке входной двери кто-то снаружи повернул ключ.
Killstation – Illusion
– Да чтоб тебя… – пробурчал Миллс, безуспешно пытаясь зажечь кончик сигареты, но та моментально размякла от непогоды.
Со злостью бросив ее в урну, он потянулся к карману за следующей. Джаред все сильнее раздражался от холода проникающих под ворот пальто снежинок. Поместив фильтр между обветренными губами, он вновь судорожно защелкал зажигалкой.
Стоя у входа в супермаркет, под взвихрившейся метелью, Миллс крепко затянулся и устало прикрыл глаза, надеясь ощутить хоть каплю спокойствия, пока никотин достигал цели. Клубы серого дыма терялись в черноте ночи, освещенной ярко-красной вывеской круглосуточного супермаркета, навязчивое жужжание которой било по измученным мозгам.
За этот вечер все сигареты в его запасах закончились, и Джареду пришлось покинуть свой склеп и сквозь метель тащиться в магазин. Но это было нисколько не хуже, чем продолжать истязать себя в одинокой квартире. Он то и дело вздрагивал, прислушивался к малейшему шуму, оборачивался, сердце замирало в безнадежном ожидании, что вот-вот – и Вивьен вернется, постучит в дверь, появится из спальни или выйдет из-за кухонного островка, в его рубашке, с растрепанными волосами и очаровательной улыбкой на красивом лице. И тогда бы он вновь почувствовал себя живым от одного мимолетного взгляда на нее. Сердце смогло бы продолжить свой ход, а гнетущие мысли – отступить на второй план. Но раз за разом призрачный образ Вивьен рассеивался в темноте, поглотившей квартиру Миллса, и это почти физически ощущалось затягивающейся на шее петлей. Петлей отчаяния и одиночества, от привкуса которых немело все внутри.
Он знал: еще немного – и использует одну из чертовых гирлянд, заботливо притащенных Ви, чтобы повеситься. С тех пор как она ушла и не отвечала на звонки, а после и вовсе отключила телефон, Миллсу никак не удавалось заткнуть демонов, которые вновь захватили его способность мыслить.
Выдохнув едкий дым, обнимающий губительным облаком горло, Джаред запрокинул голову и уставился в черное небесное полотно. Сошедшие с ума хлопья снега кружили в предсмертных конвульсиях, испещряя морозный воздух.
Без нее Джаред не чувствовал в себе жизни. Совсем как до их встречи. Вновь погас. Осталась лишь кричащая пустота, разрастающаяся словно злокачественное образование. Душила его. Парализовывала. Медленно и мучительно убивала. Если бы Миллс уже не чувствовал себя мертвецом, то наверняка задался бы вопросом: что убьет его раньше – депрессия, зависимость от транквилизаторов или никотин? Будто это было каким-то извращенным соревнованием, которому он не пытался помешать.
Подобно серебристым снежным искрам в воздухе, мысли внутри его головы непрерывно бушевали. С появлением Вивьен Миллсу пришлось забыть о контроле над собственной жизнью. Раньше все его чувства, которые прежде подавлялись, были словно похоронены под полиэтиленовым полотном, не дышали, оставались годами нетронутыми, притупились и покрылись мутной пеленой пыли. Теперь же, обретя свободу, ощущались во сто крат ярче и разрывали изнутри.
Что было хуже – не чувствовать ничего вовсе или чувствовать слишком много и сильно? Что бы он выбрал, если бы мог? Решал ли Миллс вообще хоть что-то?
