Пока воодушевленная Вивьен была увлечена происходящим на ярмарке, Миллс плелся чуть в стороне от центра площади, тащил пакетики с покупками, но не выпускал Ви из виду. Сквозь суматошную толпу две пары глаз неотрывно наблюдали за порхающей от прилавка к прилавку фигуркой. Наполненные теплом карие глаза вдруг вспыхнули и сощурились, заметив, как Вивьен лучезарно улыбнулась какому-то парню. Ее дружелюбная с виду беседа с продавцом начинала действовать Миллсу на нервы, а в груди горячо покалывало, несмотря на снежную погоду вокруг. Выкинув недокуренную сигарету, Джаред решительно направился в их сторону.
– Все нормально? – поинтересовался он, даже не пытаясь звучать непринужденно.
Вивьен вздрогнула от неожиданности и обернулась к нему. Перед его напряженным лицом возникла какая-то безделушка, а янтарный взгляд напротив, подсвеченный огоньками отовсюду, излучал искренний восторг.
– Посмотри, какая прелесть! Это все ручная работа, представляешь?
Вивьен замерзшими пальцами гладила рельеф вырезанной из дерева игрушки в виде ангелочка.
– Чудесно, – прокомментировал Миллс, метнув настороженный взгляд в сторону продавца за прилавком, который пялился на Вивьен. Слишком уж откровенно. Непозволительно. Пора было прекращать это.
Подавшись вперед, Джаред загородил Ви плечом и потянулся к нагрудному карману пальто.
– И сколько с нас за эту прелесть? – неумело скрывая раздражение, выдавил он, чем на секунду привлек внимание продавца, не спускающего нахального взгляда с Вивьен, которая не заметила напряжения, рассматривая множество причудливых безделушек на прилавке.
– Милой девушке отдал бы просто так, а с вас пять долларов и сорок девять центов, сэр, – прочавкал жвачкой парень.
Шумно втянув морозный воздух, Джаред сдержал горящее желание сломать яростно жующую челюсть продавца о прилавок. Желваки на смуглом лице заиграли, а глухой голос перебил рождественскую музыку на фоне:
– Этой милой девушке не нужны ваши подачки.
Небрежно бросив на прилавок первую попавшуюся купюру, оказавшуюся двадцатидолларовой, Миллс подхватил Вивьен за локоть и повел дальше. Опешив, она едва поспевала за широкими шагами, направляющимися от центра шумной ярмарки. Расшатанные нервы Джареда нуждались в тишине и спокойствии, в месте, где будут только он и она.
– Ты с ума сошел? – недоумевала Ви, сжимая деревянную игрушку в замерзшем кулаке. – Ей цена – не больше пяти! А он бы отдал просто так…
– Я с ума сошел? – едко усмехнулся Миллс. – Ты флиртовала с продавцом за бесплатную игрушку. Детский сад какой-то.
– Я не флиртовала! Это называется дружелюбие и приветливость, Джаред. Иногда это помогает коммуницировать с людьми. Тебе стоит поучиться, – огрызнулась она. Вырвав локоть из крепкой хватки, Ви спрятала игрушку в карман пальто и нахмурилась, уязвленная его резкостью. Что за нелепые обвинения?
В напряженном молчании они достигли улицы, на которой Миллс оставил свой автомобиль. Пока все толпились на ярмарке, тротуар опустел, и Джаред смог наконец выдохнуть и остановиться.
– Как ты там говорила? «Я знаю этот взгляд»? Так вот, Вивьен, я знаю, что было у него на уме, когда он так глазел на тебя.
– Ой, не надо строить из себя ревнивого самца, Миллс. Это глупо, – фыркнула Ви, скрестив руки на груди. – Мне все равно, что думает какой-то посторонний чувак.
– А мне нет. Мне страшно. Ты слишком добрая, Ви. Люди могут этим воспользоваться, обидеть тебя…
– Если со мной что-то случится, это не зависит от моего поведения. Не занимайся виктимблеймингом[18]. От тебя я точно не хочу слышать это дерьмо! – выпалила Вивьен, пронзив его потемневшим взглядом.
Джаред качнул головой и судорожно выпустил очередной морозный клуб воздуха, исколовшего дыхательные пути. Легкомысленность Вивьен всерьез тревожила. Многолетняя служба в полиции оставила свой отпечаток, превратив некогда наивного парня в подозрительного параноика.
– Можешь сколько угодно относиться ко всем с хорошими намерениями, но ты не отвечаешь за остальных. Люди бывают ужасными, и ты знаешь это, Ви. И я знаю. Потому что годами работал с такими. С теми, для кого нет никаких правил.
– Да чего ты так взъелся? – опешила она от напора. – Что бы он сделал мне посреди людной ярмарки? Хочешь, я верну игрушку?
– Дело не только в этом, – крепко зажмурился Джаред, запустив дрожащую ладонь в свои волосы и стряхнув зацепившиеся за них снежинки. – Ты всегда ведешь себя так. В первый же день в Сиэтле ты отдала свои вещи соседу, которого видела впервые в жизни, а потом попросила меня остаться на ночь в квартире. На моем месте мог быть кто-то другой, и не все желают тебе добра.
– Я попросила тебя, потому что мы были знакомы, ты бы не навредил мне… – растерянно оправдывалась она.
– Ты не могла знать наверняка. Мы уже много лет не общались с твоей семьей. Я мог оказаться чертовым психопатом. Ты просто не подумала об этом, признай, – осуждающе выпалил Миллс.
