— Да. Вы будете убирать максимум снега с палаток, а потом по возможности выгребать за лагерь или же просто убирать на край поляны. Вам в помощь ещё придёт Серогрив, когда появится, конечно, — от Пшеницы не укрылось, как кончик хвоста глашатой раздражённо дернулся. Наверное, злится, что Серогрива в лагере нет! Не повезло бедняге, когда вернётся, взбучку получит.
— Делимся по двое, — велела Осеннецветик. — Двое на детскую, двое на воинскую. Поляну вместе. Я иду к воинской. Разделитесь сами.
— Чур, я с Канарейкой! — подскочила Пшеница. — Пошли?
— Идём! — отозвалась пёстрая. Пшеница весело помахала хвостом брату и Пухолапу, а затем побежала к детской и, как делали раньше старшие, запрыгнула на камни возле куста. Она лапой попыталась смахнуть снег, но липкая масса не поддавалась, и в ход пошли обе лапы; вниз полетели снежные комочки.
— Осторожней! — взвизгнула Канарейка, когда ей в ухо попал такой комок.
— Прости, — кошка продолжила делать своё дело, кряхтя от натуги. Пёстрая воительница раскапывала детскую снизу.
— Ну что, как дела? — спросила Канарейка наконец. — Какие новости?
— Мне подснежник подарили, — похвасталась кошка. Канарейка вытаращила глаза.
— Да ну? Вот повезло! Неужели уже появились подснежники? А кто подарил?
— Не знаю, — Пшеница сбросила вниз ещё партию снега. — Какой-нибудь тайный поклонник, наверное!
— Эх, жаль, что Билла не отпускают в рощу, — вдруг сказала Канарейка. — Он бы принес целый ворох подснежников!
— А причем тут Билл? — кошка посмотрела в сторону полосатого кота, который как ни в чем не бывало мурлыкал о чем-то Ночнице. Этот бродяга порядком ее достал. Чего стоят все его ухаживания за совершенно разными кошками, даже за теми, кто имеет пару! Иногда Пшенице хотелось съездить ему по ушам.
— Он такой галантный, ко всем кошкам так хорошо относится! — пояснила воительница снизу. — По-моему, его напрасно не любят.
— А по-моему, ему хватит обхаживать каждую кошку племени! И вообще, он бродяга!
— Пухолап тоже бродяга, а ты просто к Биллу предвзято относишься, вот и все, — капризным тоном ответила Канарейка. — Вон Пролаза тоже считает его интересным, она мне так сказала, и Ласка!
— Пролазе интересен кот? Не, не верю, — Пшеница скинула ещё немного снега вниз. Ласка? Мама что, совсем свихнулась? Надо будет с ней поговорить. Ладно остальные, но Пшенице вовсе не хотелось иметь семейную трагедию вроде той, что была у Завитого. Но Пролаза вообще никогда не интересовалась котами. Странно это всё.
— Вот так вот! А ещё он вежливый и добрый! — торжествующе подытожила Канарейка. Пшеница потянулась за снегом к дальнему краю крыши. Повезло, длинные лапы позволяли это сделать, но и у них был предел. Напрасно кошка тянулась изо всех сил, только укололась веткой.
— Канарейка-а, я не могу достать, помоги, — мяукнула она. Пестрая задумчиво склонила голову.
— Знаю! Нам нужна длинная палка! Только у нас на пустошах нет длинных палок…
— Пухолап! — крикнула Пшеница, заметив белую шерсть кота на другой стороне поляны. — Иди сюда!
Кот о чем-то сказал Осеннецветик, кивнул Крылатому и подбежал к кошкам. Он запрокинул голову к Пшенице и улыбнулся, щурясь от солнца.
— Привет, нужна помощь?
— Можешь убрать снег с того края палатки? Ты же высокий, — попросила воительница. Он пару секунд подумал, склонив голову набок, а затем кивнул. Кот рывком поднялся на задние лапы, опёрся передними на ветки куста и, потянувшись, парой движений скинул вниз целый ворох снега.
— Спасибо! — Пшеница радостно заулыбалась, когда поняла, что затея сработала. Пухолап отряхнулся и улыбнулся в ответ.
— Всегда пожалуйста. Ну, я пойду. Зовите, если что!
— Хорошо ты придумала, — сказала Канарейка. Пшеница оглядела крышу. Да, вроде всё. Снега осталось немного, но палатка должна выдержать. Она соскочила с камней вниз.
— У тебя все?
— Почти, — лапа Канарейки вновь зачерпнула снег. — Тут целый сугроб намело. Можешь отгребать в сторону снег?
Ещё некоторое время кошки работали, не покладая лап. Зато результатами можно было гордиться по праву. Обе палатки вновь обнажили свои колючие веточки, переплетённые жухлыми листьями, а поляна почти освободилась от снега. Теперь всё быстрее растает. Пшеница с удовольствием растянулась на проталинке, прихватив дичь. Она снова подумала о разговоре с Канарейкой и о Билле, и тут вспомнила, что Пухолапа когда-то расспрашивала о бродягах. Может быть, и этого расспросить? Тогда, может, его и выгонят взашей или сделают с ним что-нибудь уже, или с этими бродягами, хоть они и не появляются! В несколько укусов покончив с мышью, кошка облизнулась и поспешила к полосатому бродяге, радуясь собственной светлой мысли.
— Билл! — выпалила она, стараясь не обращать внимания на странный неприятный холодок в животе при приближении к этому коту. Будто чувство непонятной тревоги, которая гложет сердце. Он повернул лобастую голову к ней.
— Да, Пшеница, чем я могу тебе помочь?
— Надо поговорить, — она повертела головой, убеждаясь, что рядом никого нет. — Наедине.