Крылатый вновь отвернулся. Странное чувство. Любовь… Можно ли назвать любовью его нежную привязанность к этой ученице? Если посмотреть со стороны, то, безусловно, можно. Он никогда не задумывался об этом в таком ключе. Ему нравилось проводить время с Цветинкой и хотелось защитить её, но очень, очень странно было осознавать, как всё это называется. Любовь. Ему больше нравилось слово «симпатия», но в речи Пшеницы была и доля правды. И тут он вздрогнул от неожиданной мысли, прилетевшей в голову совершенно случайно.
— А как ты думаешь… — медленно проговорил он, обращаясь скорее к самому себе, нежели к сестре, — это нормально?
— Что — нормально?
— Влюбляться в кошку младше себя, — он невольно задержался взглядом на трёхцветной фигурке. Кажется, Цветинке надоело играть, потому что она вдруг побежала в другую сторону и скрылась где-то у камней. — Я имею в виду настолько младше, на почти шесть лун.
— А что не так? — удивлённо переспросила воительница. — Я примерно в её возрасте влюбилась в кота из чужого племени, который был старше меня на семь лун, вот так-то! Любви, говорят, все возрасты покорны.
— И всё-таки…
— Я не знаю! Спроси у кого-нибудь, раз мне не веришь, — Крылатый повернул голову и увидел, что Пшеница уже поднимается на лапы и с самым деловым видом отряхивается.
— А ты куда?
— Я пойду помогу Ночнице с переселением, ну и сама тоже перееду! Не хочешь со мной? Говорят, в барсучьей норе уютно и теплее, чем в воинской.
— Пока нет, но я подумаю, — кот невольно отметил, что без теплого бочка сестры будет уже не так уютно спать. Пшеница пожала плечами и потрусила к детской, сердито бормоча что-то под нос, когда капельки дождя затекали ей под шерсть. Крылатый сморгнул воду с глаз. Сомнения не оставляли его.
Дождь потихоньку становился сильнее, поэтому кот поскорее покончил с едой и забрался в колючий туннель у барсучьей норы. Мерный стук капель по грязной земле и приглушённый шелест, когда дождинки попадали в снег, убаюкивали, будто напевая колыбельную на своем, особом языке. Крылатый встряхнулся, пытаясь сбросить сонное оцепенение, но оно вновь овладело им, и воин, словно заворожённый, смотрел, как маленькие капельки вонзаются в снежные участки или разбиваются о случайные камни. Голова вновь начала клониться к земле, и он усилием воли вновь поднял её. Из-за спины, из норы, доносились приглушённые голоса укрывшихся там котов. Крылатый привстал и направился к ним. Соплеменников здесь было немного; всего несколько воителей сидели тесной кучкой, и среди скрытых в полутьме шкур кот различил рыжую шерсть Морошки и серо-белую фигуру Легкокрылки. Не став мешать их небольшому сборищу, он подошёл к одиноко сидящему Крикливому и сел рядом. Он стыдливо потупился, когда вдруг вспомнил, как любил бывать у старика в детстве, слушать сказки и разговаривать, и как совершенно забыл о нём в пылу ученических обязанностей и воинских дел.
— Привет, Крылатый, — проскрипел серо-палевый, казавшийся тёмным и дымчатым в тени старейшина. — Как твои воинские дела?
— Всё нормально, — ответил Крылатый, вежливо кивая ему. — Как твои стариковские дела?
— Добросовестно жалуюсь на погоду, ворчу на молодое поколение и сплю по полдня. Ничего не пропустил? — усы Крикливого задрожали, и он хрипло рассмеялся. Похоже, сегодня старик и правда был в добром расположении духа, но, взглянув на молодого воителя, посерьёзнел. — А ты чего такой невесёлый, а? Что, проблемы какие?
— Можно и так сказать, — Крылатый прижал уши к голове. Да, может быть, и проблемы. Он с сомнением вздохнул, не зная, можно ли довериться Крикливому. Старейшина уже устроился поудобнее и вытянул лапы.
— Давай, расскажи, облегчи душу. Обещаю, никому не выдам.
— Вот скажи, ты когда-нибудь влюблялся? — спросил кот, смотря куда-то в сторону.
— Было дело, хотя семью так и не завёл, — хмыкнул старик. — Не такой я, не семейный, понимаешь. Вот братец мой, Искрокрылый, другое дело был, котят растил… Так, а у тебя-то что?
— Скажи, что делать, если полюбил кошку на полгода младше? Ну, то есть… она ещё совсем юная, это плохо?
— Ну почему же, и не с такими разницами пары бывают. Хотя, если она ещё мала… — Крикливый прищурился, словно точно знал, о ком речь. Хотя чего тут знать, есть всего одна кошка в племени, подходящая под описание Крылатого! — Я думаю, она уже достаточно взрослая, чтобы потихоньку начать понимать, что такое любовь, но надо быть осторожнее. Ты пока повремени с признаниями да свиданиями, вот и всё. А там, глядишь, она к тебе попривыкнет, поймет всё…
Крылатый помолчал. Да, это звучит разумно — не отстраняться от Цветинки совсем, но не позволять себе слишком много. Просто тесная дружба до поры до времени. Он медленно кивнул.
— Спасибо.
— Да не за что, — проскрипел старейшина, поворачиваясь на другой бок. — Эх вы, в пору Юных Листьев все с ума сходите, а племя кто защищать будет?
— Я не забыл о племени! — тут же взволнованно подскочил кот.
— Ты-то не забыл, а другие? Эх… — старик замолк. Крылатый ответил ему долгим взглядом, а после поднялся.