Пшеница подняла лапу и брезгливо отряхнула с неё свежий налипший снег. И почему только с неба вновь полетели белые мушки? Этих дождей в последние дни хватило бы, чтобы размыть весь снег на пустошах! Но ночью подморозило, и получилось то, что получилось. Воительница сердито посмотрела на белый налёт на земле, кустах, ставших светлыми холмах. Неужели же сезон Юных Листьев не настанет совсем? Ужас какой-то!
— Пшеница! — окликнули её, и она вскинула голову. Патрульные ждали её впереди. Кошка торопливо догнала их и пошла вровень с Одноцветом, Цветинкой, Сизокрылой и Легкокрылкой. Сегодня они проходили по границе с нейтральными землями, и Цветинка вовсю принюхивалась и приглядывалась, как и посоветовал ей наставник. Пшеница же с любопытством косилась то за границу, то на патрульных.
— Скажи, Легкокрылка, почему снег пошёл? — спросила она и приблизилась к серой. В последнее время у старшей воительницы настроение было отличное, и можно было приставать с расспросами, сколько угодно — Легкокрылка никогда не отказывалась поучить младших уму-разуму.
— Так бывает, и довольно часто, — улыбнулась та. — Юные Листья непостоянны вначале, то снег, то дождь, то солнце, то град. Не бойся, всё это растает ещё быстрее, чем выпало, и тогда-то придёт тепло.
Пшеница кивнула, на душе стало повеселее. Интересно, засыпало ли ту полянку с подснежниками? Кошка сладко зажмурилась, вспоминая качающиеся белые головки цветов и Рассвета, мягким огнём сидящего между ними. Она открыла глаза и поспешно нагнала свой патруль. Не хватало ещё отбиться от группы на самых опасных участках территории!
— Идите-ка сюда, — позвала Сизокрылая, хмуро взирая на остальных. — Я нашла кое-что.
Одноцвет испуганно насторожился, его уши сделали стойку, но тут он вспомнил о своей ученице и, превозмогая страх, пошёл с ней рядом. Легкокрылка тоже подошла. Пшеница подлетела последней. Она втянула воздух и поперхнулась от едкой вони на кустах.
— Фу! — пискнула Цветинка, и мысленно Пшеница была с ней абсолютно согласна. — Одноцвет, что это за запах?
— Это лисий запах, — выдавил кот, смотря на жалкие остатки кролика, которые Сизокрылая вытащила из-под кустов. Обглоданная тушка, кости, следы зубов — всё говорило о том, что кто-то отважился своровать дичь и съесть её прямо на месте.
— Неужели лисы снова..? — пробормотала Легкокрылка, после помотала головой. — Так, об этом мы доложим, когда вернёмся.
— Может, выследим лисицу? — подскочила Пшеница от внезапного озарения. — Вот все нам спасибо скажут!
— С нами маленькая ученица! — тут же всполошилась Сизокрылая и распушила шерсть на загривке, — я не для того котёнка растила, чтобы его отправить лисе на растерзание!
— Никто никого никуда не отправляет, успокойтесь! — повысила голос Легкокрылка. — Пшеница, Сизокрылая права — Цветинку нельзя подвергать опасности, как и остальных нас. Мы не выйдем за границу, пока не получим соответствующие распоряжения. Уверена, Молнезвёзд отправит сюда отряд проверить запах. А мы — всего лишь пограничный патруль, и нам нужно закончить проверку границ.
— Ну ла-адно, — протянула кошка слегка разочарованно. Ну вот, её не возьмут в поисковый патруль, она в этом была почти уверена. Хотя можно же их убедить! Эта мысль вновь подняла настроение, и воительница вновь поскакала за соплеменниками.
Остальная часть патрулирования прошла без приключений, и уже вскоре коты вернулись в лагерь. Здесь, как всегда, кипела жизнь. Пшеница навострила ушки, заметив у детской Голубику с котёнком. Уже несколько дней добрая Речная королева жила с ними, но почти не выходила из детской, а её маленькую дочку Пшеница и вовсе не разглядела как следует. Теперь же, подойдя ближе, она увидела пушистую белую кошечку, похожую на меховой клубочек. Лапки, хвост и уши у малышки были серыми, а глаза, которыми она удивлённо оглядывала лагерь — тоже серыми с примесью зелёного, как пожухшие листья. Пшеница, недолго думая, подбежала к ним; рядом с матерью и дочерью сидел и отец, зорко наблюдая за лагерем.
— Привет! — взвизгнула кошка, когда приблизилась. Голубика посмотрела на неё и улыбнулась. Узнала!
— Привет, Пшеница, — она осторожно выпустила из своих объятий дочь, которая сделала несколько неуверенных шажков по поляне. — Как поживаешь?
— Всё хорошо, а ты как? Нравится в племени? — воительница села рядом с королевой. Та кивнула.
— У вас очень здорово! Правда, непривычно без реки, плеска ручейка и редких деревьев… — она вздохнула. — Но у вас тоже очень красиво, а как придет тепло, уверена, станет ещё лучше! У вас тут такое небо… большое.