— Вроде почти всё, — крикнул в ответ Рассвет, верно сидящий рядом с подругой. Тут порыв утих ненадолго, и воин смог уже спокойно подойти к остальным. Да, всего несколько котов. Голубика, почему-то без дочери, Ласка, Пшеница с Рассветом, да и всё. Даже Ночница предпочла уйти от непогоды. Скорее всего, соплеменники снова забились в нору.
— Привет, Крылатый, — басовитый и в то же время ещё почти детский голос окликнул его, и он заметил Волколапа. Оруженосец сидел рядом со своим рыжим наставником — и как это Крылатый его сразу не увидел?
— Привет, — вздохнул он и сел. Бурый котик продолжал с каким-то интересом смотреть на него.
— Ты был в целительской, да? Мышеуска не разрешает ходить к Уткохвосту, — заметил он.
— Да, был. Разговаривал с больным нашим.
Кот замялся, не зная, как сказать, что пробрался туда без разрешения, но котик и так его понял. Рассвет, заметив, что его ученик болтает с другим воителем, завёл разговор с Пшеницей. Крылатый даже смутился: он никогда не был во внимании воителей в ученичестве и не слишком много общался с младшими со времени посвящения, не считая Цветинки. Зря, наверное. В голове всё ещё крутился рассказ Уткохвоста, мысли о Цветинке и туча подозрений насчёт Молнезвёзда. Это всё нужно обдумать, но Волколап, кажется не желал отставать. Волколап. Молнезвёзд. Идея прилетела с такой скоростью, что Крылатый даже вздрогнул.
— Как у тебя дела? Как с учёбой? — спросил он просто ради вопроса, пока обдумывал новую мысль.
— Нормально. Папа говорит, что с такой подготовкой я быстро стану воителем, — похвастался оруженосец. — Рассвет меня очень хорошо учит. А то, что я не понимаю, иногда отрабатываю с Солнцелапом. Я не знаю, как он успевает делать сразу всё!
— А что ещё тебе папа говорит? Он не говорил, что будем делать с бродягами?
— Они с мамой постоянно ругаются насчёт этого, — вздохнул бурый и посерьёзнел. — И с Осеннецветик. Я точно не знаю, но он говорит, что опасно будет идти за границу прямо сейчас. Осеннецветик хочет разведывать и находить логово, а мама, ну… мама как всегда. Она не хочет идти только потому, что Солнцелап и Завитой там чуть не покалечились, как она говорит. Хотя сам Солнцелап очень хочет идти, а с Завитым я не разговаривал.
— Завитой тоже хочет, — заметил Крылатый. — Так Сизокрылая не хочет находить бродяг?
— Она говорит, что можно сделать патрули, но оруженосцы и Завитой должны сидеть в лагере. А мы не хотим. Мам обычно начинает соглашаться с папой, потом ругаться с Осеннецветик, потом с чего-то говорит, что папа о нас не заботится… и пошло-поехало. Ладно хоть она с Ветрохвостом больше не ругается. Ну, когда не пересекается.
— Молнезвёзд всё ещё не хочет ничего предпринимать, но и семью защитить не хочет… сложно как-то, — вслух проговорил Крылатый. — Выходит, он не против, чтобы вы были в патрулях по территории и даже на нейтральной границе, и не делает никаких мер защиты лагеря, но против того, чтобы хоть кто-то ходил за пределы нашей земли. Странный…
— И не говори, — согласился Волколап.
Крылатый хотел было сказать ещё что-нибудь, но заметил выходящую из детской Цветинку и тут же всё позабыл. Кошечка едва держалась на лапах, её ушки поникли, но глаза горели. Мышеуска вышла следом, и те, кто сидел в ожидании новостей, тут же встрепенулись.
— Трое котят, один мёртв. Мать очень слаба, как и двое выживших котиков, — произнесла она без единого намёка на позитивные или негативные эмоции. — В детскую не заходить. Никому.
— Ой, — пискнула Пшеница. — Мёртвый котёнок.
— А Канарейка ведь будет в порядке? — пролепетала Ласка, поднимаясь.
— Всё в лапах Звёздного племени, но мы сделаем всё, что в наших силах. Ещё раз говорю — никому внутрь нельзя, — серая взглянула на небо, затем на котов. — Хотя нет, Ласка, посиди с ней. Ей нужен присмотр опытной королевы.
Бело-кремовая кошка подскочила и с готовностью кивнула.
— Голубика, вам, наверное, лучше пока тоже туда не ходить. Посидите в норе? — мягко, почти жалобно попросила Ласка, и серая тоже встала.
— Без проблем. Удачи тебе там, — кошки соприкоснулись носами, и Ласка исчезла в детской, а Голубика направилась к туннелю из утёсника. Целительницы куда-то отошли, а Пшеница взволнованно повернулась к брату и другу.
— С Канарейкой всё ведь будет хорошо? — почему-то спросила она. Крылатый не на шутку удивился, когда заметил, с каким беспокойством смотрят эти жёлтые обычно весёлые глаза.
— Я не знаю. Нам остаётся надеяться, — вздохнул он. Затем встал, кивнул Волколапу и побрёл в сторону.
«Итак, что у нас имеется…» — подумал он, устраиваясь поудобнее на холодной земле.
С одной стороны, Канарейка. Неделю назад она попросилась прогуляться, привела всех к нейтральной границе, поговорила с неизвестно кем, в результате чего напали на Уткохвоста. Спланированное покушение, засада или случайное совпадение? С кем могла разговаривать королева?
Ответ пришёл сам собой — с Биллом. Если она не знакома с кем-то ещё из бродяг. Билл хитёр, он наверняка всё подстроил. Но есть ли в этом вина Ветряной кошки?