— Представь себе, я и такое умею. Между прочим, я не бесчувственный чурбан, как ты думаешь! — с шутливым вызовом ответил он. — Пойдёшь со мной?
— Пошла бы, но я вот-вот в охотничий патруль, — она оглянулась. — Передай ей привет и скажи, что я принесу самого вкусного кролика к вечеру!
— Обязательно, — кивнул кот. Он направился к детской, а по пути подхватил из кучи небольшого воробушка. Всё-таки он бывал в детской ой как нечасто, тем более по такой причине, и без гостинца чувствовал себя неудобно.
Палатка встретила его практически полной тишиной — похоже, старшие котята снова убежали слушать сказки Крикливого. Слышался лишь тихий шёпот и бормотание от подстилки пёстрой королевы. Крылатый приблизился: рядом с Канарейкой сопела Ласка, а внизу копошился маленький тёмно-рыжий комочек с белыми пятнышками. Приглядевшись, кот заметил бурого с черными пятнами малыша, второго сына Канарейки. Тот спал, даже не реагируя, когда его пинала тоненькая лапа братишки. Снова послышались бессвязные слова, и Канарейка замотала головой во сне.
— Пожалуйста, прекратите… Хватит… Не надо!
Крылатый осторожно протянул лапу и дотронулся до меха королевы. Она тут же вздрогнула, вскинула голову и распахнула глаза.
— Что? Кто здесь? — быстро спросила она, а затем взгляд сфокусировался на пришедшем. — Крылатый? Что-то случилось?
— Ты чего? — Ласка тоже завозилась и присела. — Ох, привет, Крылатый.
— Я просто зашёл проведать, — тут же заметил он и положил воробья перед кошками. — Принёс поесть. Как вы тут?
— Спасибо, но я не хочу есть, — Канарейка отодвинула от себя дичь и посмотрела на котят. Её голос стал тише. — Лопушок, тише, маленький, всё хорошо. Не пинай Душистенького, твой братишка и так нехорошо себя чувствует…
— Канарейка, тебе надо поесть, — мягко проговорила Ласка и погладила лапой спящего малыша. — Ведь у тебя совсем не будет молока, если ты продолжишь так делать, а твоим котятам необходимо хорошо питаться.
— Как ты себя чувствуешь? — Крылатый сел рядом, чувствуя себя лишним здесь, среди сладких молочных ароматов. Теперь он заметил, как похудела кошка — и не только оттого, что больше не было раздутого живота. Её шерсть стала совсем не такой чистой, как раньше, а в глазах всё ещё бегал страх, будто она никак не могла проснуться.
— Нормально, — быстро ответила она, подталкивая носом буро-черного сына, кажется, Душистенького. — Малыш, проснись. Надо покушать.
— Им будет нечего кушать, если не поест их мама, — Ласка уже ощипывала воробья, подкидывая пёрышки в подстилку к подруге. — На, давай.
— Уговорила, — вздохнула Канарейка и потянулась за дичью. Откусив два кусочка, она вновь уронила голову, инстинктивно прикрывая котят хвостом.
— Пойдём, — шепнула Ласка Крылатому, и он удивлённо посмотрел на мать. — Идём, идём.
Поддавшись, кот вышел наружу вслед за Лаской. Ему в глаза ударило солнце — оно ещё не зашло за камни и свободно освещало всю поляну. Крылатый сел, жмурясь от тепла. Кажется, Зелёные Листья уже наступили. Всё прямо как он помнил: свет, лёгкая духота, аромат трав и свежий ветер. Рядом устроилась мать, и он перевёл взгляд на неё.
— Почему ты меня выгоняешь?
— Канарейке сейчас сложно. Дай ей побыть немного наедине с детьми, — попросила кошка. Её нежные кремовые ушки прижались к голове, будто она ждала отпора. — Душистенький совсем плох. Боюсь, он не вытянет.
— А она сама знает это?
— Наверняка. Она это чувствует.
— Ей снятся кошмары, да? Она говорила во сне, — Крылатый устроился поудобнее у материнского бока, отчего-то стыдливо оглядываясь.
— Видимо, так. Она даже со мной об этом не говорит, — вздохнула Ласка и положила голову на плечо сыну. Тот вздрогнул: он уже забыл, что перерос мать. — А как у тебя дела? Вы помирились с сестрой?
— Так заметно, что мы ссорились?
— Пшеница иногда обидчивая, прямо как ваш отец, — проговорила кошка будто в шутку, но без тени улыбки.
— Ветрохвост? Он что, обижает тебя? — Крылатый огляделся в поисках серого кота, но того не было на поляне. Опять.
— Нет, что ты. У нас всё хорошо. Судя по Пшенице, вы и правда помирились.
Пышный хвостик указал на золотистую воительницу, которая весело смеялась с Морошкой и Ночницей. Крылатый кивнул.
— Только ты что-то совсем невесёлый. Что тебя тревожит?
— Ничего, мам, всё нормально, — пробормотал кот. Ему было неловко оттого, что Ласка заметила это, но он не мог рассказать ей всего. Она ведь такая слабая, такая беззащитная… Она может быть просто не готова к этому.
— Да, я так и думала, — вздохнула она и аккуратно погладила его хвостом по спине. — У вас уже давно своя жизнь. И всё-таки, могу я сказать тебе кое-что?
— Да, конечно, — он не понимал, к чему ведётся разговор. Ласка отстранилась и серьёзно, как никогда раньше, взглянула ему прямо в глаза.