— Привет, Пшеница, — он махнул сестре, но та демонстративно повернулась к нему хвостом. Крылатый вздохнул. Вот почему, почему она всегда ведёт себя, как маленькая? Подумаешь, поругались немного! Он прошёл мимо, но только для того, чтобы вернуться с двумя мышами в пасти и сесть рядом. Помириться кот планировал давно, но разговор с глашатой напомнил ему, к чему стремиться, и подтолкнул к немедленному действию. Он должен был вновь наладить отношения с сестрой, чтобы действовать на благо племени.
— Чего хотел? — буркнула золотистая, не смотря в его сторону. — Я на тебя злюсь!
Воин взял одну из принесённых мышек и впился в мясо зубами. Он молчал.
«Вообще-то, ты тоже не такая уж белая и пушистая, — мысленно фыркнул он. — Я тоже сержусь! И что? Если мы хотим спасти племя — а это должно быть первой целью! — нам нужно действовать сообща. Ссорами ничего не решить, тем более, сейчас. Но если я скажу ей, что это ради миссии, мы переругаемся только больше… Хочу ли я мириться просто так? С Пшеницей, а не с её предназначением?»
Он краем глаза наблюдал, как сестрёнка просто сидит и осматривает лагерь. Он давно заметил это: если сам Крылатый любил смотреть на небо, высокое и прекрасное, то его сестрёнка предпочитала разглядывать котов на поляне. Вот она забавно наморщила носик, а вот заметила его взгляд и отвернулась. Золотистый хвостик застучал по земле. Все эти её черты были знакомы коту с детства.
«Наверное, хочу. Моя сестра — одна из самых дорогих мне кошек. Зачем нам ссориться из-за какого-то пустяка? Да… я знаю, Пшеница, ты тоже не любишь ругаться, хоть и делаешь вид, что ужасно обижена. Даже если мы помиримся, мне хватит знания о том, что я был прав, а дальше как-нибудь разберёмся».
— Может, всё-таки поговорим? — он подвинул к ней вторую мышь, не давая себе удариться в сомнения и выстраивание диалога в голове. Пшеница что-то пробурчала в ответ, но дичь взяла.
— Ну давай, говори.
— Знаю, что ты не любишь спорить на тему твоего пророчества и всего такого. Прости, я должен был сдержаться тогда.
Эти слова давались удивительно легко: он не чувствовал, что совершает нечто грандиозное. Каждый раз, когда он хотел извиниться перед кем-то, сперва волновался и боялся напряжённости, но в итоге конфликт разрешался в пару фраз. Возможно, потому, что и причина не была серьёзной?
— Я думаю, нам стоит быть командой, а не противниками. В конце концов, мы всегда были вместе, помнишь? Братья и сёстры часто ссорятся, но всегда мирятся. Может, и нам пора?
— А может, я не хочу? Ты просто достал меня! — кошка откусила ещё кусок от мыши. Её голос прозвучал уже гораздо мягче, но в глазах пылало детское упрямство. Интересно, как переубедить кошку с силой Убеждения?
— Да, наверное, я бываю несносным братцем, — признал Крылатый, хотя всё внутри кричало о другом, и это настораживало. Он прижал уши к голове. — Я просто беспокоюсь за тебя.
— Что я, ученица какая-нибудь или котёнок? Я воительница!
— Я беспокоюсь не потому, что считаю тебя глупой, а потому, что ты — моя сестра, вот и всё.
Его отпустило. Слова оказались гораздо более искренними, чем предыдущие. Он действительно боялся — за Пшеницу, за Цветинку, за брата, друзей, родителей, за всё племя.
Он не хотел потерять ни одного из них, тем более сестру. Она была рядом, сколько Крылатый помнил. Всегда, с самого первого дня на этом свете, они делали всё вместе: играли, учились, шалили. И, пусть Пшеница была порой просто невыносима, он не мог сказать, что хочет ссориться с ней. Их связывало гораздо большее, чем кровное родство.
— И всё равно я права, а ты нет, — пробурчала себе под нос кошка. Воин наклонил голову.
— Допустим, — он выдохнул. — Я ведь извинился!
— Ты просто дурак, — фыркнула она, но в ту же секунду мягкая лапка шлёпнула кота по носу. — Только без твоих лекций!
— Ничего не могу обещать, — отшутился кот и увернулся от второго шлепка.
— А ты попробуй!
— Хорошо, хорошо. Я постараюсь меньше давить на тебя с миссией.
— Точно?
— Очень постараюсь!
— Ладно, тогда прощаю. И не думай, что так всегда будет! — Пшеница показала язык брату, и Крылатый почувствовал, как тугой узел в животе расслабляется. Нет, они не будут порознь. Они всегда на одной стороне. И, пусть где-то внутри возилось нехорошее предчувствие, он всё же смог помириться с Пшеницей.
Ещё некоторое время они сидели вдвоём, хотя золотистая и не слишком тяготела к разговору. Затем кот поднялся с места.
— Как думаешь, может, мне стоит проведать Канарейку? — спросил он. Пшеница сощурилась.
— Что, хочешь выпытывать у неё что-нибудь, да?
— Нет, — он пожал плечами. — Просто хочу узнать, как она там. Всё-таки соплеменники.
Кошка подскочила на месте. Она прямо-таки просияла, а её шерсть растрепалась ещё больше. Крылатый смущённо отвёл глаза.
— Ты! Решил проведать Канарейку просто так! Сам! — восхищённо выпалила она, а от лёгкого осадка обиды на мордочке не осталось и следа. Крылатый усмехнулся и лапой пригладил взъерошенные шерстинки на плече сестры.