— Хоть еда будет нормальная, — пробурчал Чернокрыл себе под нос и отряхнулся. Влага фонтанов брызг разлетелась в стороны, так что Крылатый едва успел отскочить. Чернокрыл посмотрел на него, и во взгляде бродяги воину почудилась снисходительность. Тот встал. — Пошли.
Палевый проглотил очередной назревающий вопрос. Бесполезные беседы не принесут никакого результата, а частые разговоры к тому же могут разозлить захватчиков и сделать их раздражительными. Не стоит.
В лагерь они вернулись ещё до полудня. Поляна оставалась пуста. Крылатый только заметил, что дождь кончился: он вскинул голову и вгляделся в светлое, далёкое, вечно улетающее небо. Облака. Он снова опустил взгляд: чистые лужицы там и тут были почти единственными зрителями их возвращения. В одной из канав плавал лист. Он кружился под волею ветерка, переплывая своё маленькое озеро снова и снова, меняя курс в зависимости от малейшего желания воздушного потока. Мог ли этот маленький резной лист, зелёный, свежий, поплыть так, как ему угодно? Почему бы ему не вырваться на свободу, если он тонет всё снова и снова?
Кот осмотрел закоулки, но никого не было, кроме нескольких бродяг. Он заметил Льда — вожак, уже прилизанный и совсем не сонный, сидел у Скалы. Мелкий, появившись из ниоткуда, положил у лап белого двух мышек-полёвок и, дождавшись взмаха лапы старшего, кинулся в сторону. Ива тоже была здесь. Она сидела у камней, поедая птицу, и мелкие пёрышки сыпались ей под лапы. Непохоже, чтобы бродяги вообще привыкли делиться друг с другом едой — Чернокрыл равнодушно прошёл мимо бывшей кучи с дичью и принялся за трапезу. Тогда Крылатый просунул голову в нору: большинства Ветряных не было, но часть сидела тесным кружком, сблизив головы. Одуванчик, похоже, что-то рассказывал. Он прервался и встретился взглядом с Крылатым: палевый коротко кивнул и положил свою дичь на землю. Он сперва думал отнести кролика Цветинке, но по пути видел, как к ней прошёл Солнцелап, и решил не мешать, так что дичь могла бы достаться кому-то из остальных соплеменников.
— Где наши? — на всякий случай спросил он. Одуванчик поманил его хвостом, и Крылатый послушно скользнул внутрь. Он положил пресловутого кролика себе под лапы.
— Ушли охотиться.
— Все? — он осмотрел присутствующих. Всего несколько воителей да Крикливый.
— Почти, — отозвался Рассвет. — Часть в пограничных патрулях. Молнезвёзд отправил. Другие на охоте, бродяги тоже ушли вместе с нашими.
— Ясно.
Пока палевый устраивался на холодном пятачке земли, Одуванчик продолжил говорить. Его обычно беспечный голос звучал на этот раз приглушённо, серьёзно, и остальные, почуяв в нём знатока, то и дело лезли с вопросами. Крылатый оторвал кусок мяса и прислушался.
— Пока мы не знаем, чего ожидать, нельзя подавать даже малейшего признака недовольства, — говорил рассказчик. — Так будет лучше и безопаснее.
— Говоришь прямо как Молнезвёзд, — фыркнул Завитой, и Крылатый уловил в его голосе напряжение, скрытое за обычной раздражённой миной. Он, должно быть, тоже чувствует себя не очень удобно. — Почему мы должны верить именно тебе? Ты был с ними!
— И Молнезвёзд говорит верные вещи. Вы же сами просили советов, — он выпрямился, вдруг став на голову выше остальных. Коты посмотрели на него снизу вверх, кто-то с недоверием, как Завитой, кто-то — с уважением.
— А я думаю, никакой совет лишним не будет, — теперь в беседу вступил голос Ласки. — Расскажи ещё что-нибудь, пожалуйста.
Крылатый слегка толкнул сидящего рядом Рассвета и указал на еду. Он искренне надеялся, что друг поймёт молчаливый вопрос, и тот понял. Он покачал головой.
— Отдай лучше Сизокрылой. Она всё никак не хочет выходить.
Кот подтолкнул остаток кролика — больший кусок, чем съел сам — к серо-палевым лапам. Кошка взялась за еду.
— Спасибо.
— Тебя не было так долго! — Ласка прижалась к боку сына, пользуясь паузой в речи Одуванчика. Крылатый постарался улыбнуться ей как можно правдоподобнее.
— Прости, ходил на охоту.
Отчего-то Одуванчик взял перерыв и снова уселся у стенки, рядом с подстилкой старейшины. Крылатый не видел выражения мордочки соплеменника — в полумраке норы вообще сложно было что-либо разглядеть — но слышал сдержанное дыхание. Коты вокруг было почти не видны, но слышны: чем больше звуков улавливал Крылатый, тем больше их, казалось, появлялось в стенах земляной пещерки. Шорохи лап и хвостов по полу. Тихое фырчание — или чихание? Дыхание, окутывающее нору теплом. Иногда слышны были и голоса снаружи, но они казались далекими-далекими, как за холмом. Наконец Одуванчик собрался с духом и продолжил, обратив внимание на себя.
— Я хотел бы, чтобы вы запомнили, — спокойно сказал он, но слова падали резкими, сухими отрывками. — Бродяги не верят в Звёздное племя. Некоторые из них слышали легенды и, может быть, даже верят в собственных предков, но они не верят в возмездие. Ничто не удерживает их от очередного преступления. Вы никогда не знаете заранее, кто сидит напротив вас: убийца или невинный кот. Поэтому я прошу быть настороже, — он запнулся. — Вы видели меньше половины их деяний.