Они двинулись дальше. Полевые цветы, примятые лапами, оставляли цветные следы на шерсти иногда, но чаще просто осыпались. Они качали головками в такт ветру, будто приветствовали котов — как тех, что жили здесь поколениями, так и тех, которые напали на беззащитный лагерь без предупреждения. В конце концов, цветы не могут знать разницы между теми и другими. Для них все коты — одинаковые, и, может, поэтому растениям живётся гораздо проще. Всё ещё накрапывающий дождь стучал по их сомкнутым лепесткам, но бутоны не раскрывались. Отчего-то лапы Крылатого сами взяли курс на два ручья. Что ж, может быть, хорошая охота сможет наполнить желудки Ветряным и даст бродягам стимул быть подобрее к хозяевам земли. Впереди наконец послышался переливчатый звон потоков, и здесь Крылатый остановился.
— В этом месте всегда хорошая охота, — он немного помолчал и глянул на соплеменника. — Думаю, нам лучше разделиться.
— Верно соображаешь, — сказал Корж, а вспыхнувшая было надежда угасла в тот же миг, когда кот окончательно убедился: бродяги не глупы. — Чернокрыл идёт с тобой, а я с твоим дружком. Мелкий… делай, что хочешь.
— Может, будет лучше мне поохотиться с Буревестником, а вам друг с другом? — сделал ещё одну попытку палевый, но был встречен только усмешкой. Корж шагнул ближе к бурому с чёрным воину.
— Конечно, так мы вас и отпустили на все четыре стороны, — фыркнул он. — Как там тебя? Показывай, настолько ли хороша здешняя охота, насколько вы её расписываете.
— А ты чего стоишь? Давай, — Чернокрыл, каким-то образом уже оказавшись рядом, припал к земле в охотничьей стойке. Его нос чутко задёргался: кот искал запахи дичи. Крылатый был вынужден последовать его примеру. Всё же кормить Ветряных чем-то стоит, что бы ни происходило.
«Они умны, да, — принялся размышлять кот. Он уловил след кролика, но сам, казалось, был далеко-далеко отсюда. — Возможно, боятся, что мы донесем на них другим племенам и изгоним общими силами. Или заподозрили попытку сбежать? В любом случае, осторожность не помешает, — он замедлился, а вскоре и вовсе остановился, когда впереди в траве замаячили ушки. — От них всего можно ожидать».
Кролик сорвался с места, напуганный резким звуком, но Крылатому того и надо было. Он привычно бросился за добычей, чувствуя, как впервые за день наконец-то растягиваются заспанные мышцы. Бег всегда заставлял его чувствовать себя лучше, пусть он бегал не так хорошо, как некоторые из его племени. Зверёк не мог долго скрываться от опытного преследователя, и уже на следующей петле кот подрезал кролика и прижал к земле. Секунда, быстрый уворот от когтистых лап — и тельце, которое только что отчаянно боролось за жизнь, обмякло в зубах охотника. Угасающий азарт охоты не принёс радости, как обычно, но осталось удовлетворение. Этим он сможет накормить часть племени. И всё-таки часть кота понимала, что это не настоящая охота, не та, которая была раньше.
«Я ловлю кроликов и бегаю наравне с ветром. Я — воин племени Ветра, — подумал он немного сердито, задрав голову кверху. Там плыли безучастные тучи. — Почему именно мы, всегда свободные и вольные коты, попались в ловушку по вине собственного предводителя? Звёздное племя, если ты не можешь помочь, то хотя бы предупреждай!»
Крылатый знал, что его мысли не несут никакого смысла, лишь обиду. Предки предупреждали — витиевато, порой туманно, но подбрасывали намёки о будущем племени. У них имелся план, но он провалился. По чьей вине?
Чернокрыл оказался чуть поодаль, и, хоть он и не следил за Крылатым вплотную, далеко не отходил. Воин поражался способности бродяги одновременно держаться особняком и не выпускать племенного из поля зрения: казалось, что Чернокрыл безошибочно высчитал расстояние, необходимое для наблюдения, и придерживался его с точностью до мышиного хвостика. У чёрно-белых лап Крылатый заметил убитую мышку. Бродяга подозвал его движением хвоста, и тот подошёл, прихватив кролика.
— Сядь пока, — буркнул Чернокрыл. Он устроился на берегу ручья, сосредоточенно разглядывая воду. Он напомнил Крылатому кого-то из знакомых, но кого — кот так и не понял. Он просто сел и попытался понять, чем занимается бродяга на сей раз.
— Ты… — начал воин, но тут же захлопнул пасть. — Ничего.
«Зачем я пытаюсь поговорить? Он враг. Мало ли, что ему нужно в ручье? Пусть хоть купается!»
Едва он подумал об этом, как с громким всплеском передние лапы Чернокрыла плюхнулись в воду. Он сунул морду в ручей всего на какую-то долю секунду, а после выбрался на берег. Вода стекала с его подбородка, пробегала по шее и груди, собираясь в лужицу внизу, но в зубах он держал серебристую рыбёшку. Живое скользкое тельце трепыхалось недолго и вскоре затихло, а Крылатый сморщился от неприятного для себя рыбного запаха. Он помнил его: такой дух шёл от шерсти Голубики и Мятлолапки, когда они только вступили в племя.