— Я скучала по племени, — шепнула она и, легко соприкоснувшись носами с Лаской, отступила обратно. Её дети радостно пихали отца в бок, указывая на знакомые морды.
— Смотри, пап, там Лапа! — крикнула одна из кошечек, но Джереми осторожно шлёпнул её хвостом по спине. Та, уловив сигнал, умолкла.
— Её котята так выросли, — тихо проговорила Ласка, и Крылатый присмотрелся к тем повнимательнее.
Малыши оказались куда старше, чем он ожидал — они были старше Ночницыных и почти могли сойти за оруженосцев. Наверное, им было около пяти лун. Две серо-буро-черные кошечки, которых едва можно было разделить, казались единым двухголовым комочком и постоянно перешептывались, а их серый брат прятался за лапами отца. Они разглядывали племенных и бродяг с любопытством, присущим возрасту, но после предупреждения Джереми не издавали ни звука громче шуршания вереска на ветру.
— Располагайтесь, друзья, — пророкотал Лёд. Он не утруждал себя тем, чтобы подойти ближе к семье, однако котята нестройным хором протянули: «Здравствуйте». Белый снисходительно кивнул им. — Племенные, проводите их в вашу детскую.
— Крылатый! — зашептала Ласка, и кот навострил уши, не отрывая взгляда от бродяг. — Пожалуйста, можешь ты?
Он понял её. Конечно, матери хотелось бы, чтобы Туманница устроилась поудобнее, а может, она надеялась получить от сына и какие-либо новости о сестре. Вместо ответа Крылатый шагнул вперёд. Сердце отчего-то ухнуло вниз, в лапы, но он продолжил идти и кивнул бывшей соплеменнице как ни в чём не бывало. Та подтолкнула носом детей. Две кошечки и котик поскакали за воином к детской. Он аккуратно протиснулся в узкий вход, встретив недоуменный взгляд королев, бывших там.
— Что? Крылатый, а что ты… Туманница?!
Пока Ночница смотрела на кошку большими круглыми глазами, Клеверушка и Тихоня косились на старших котят, явно не зная, чего от них ждать. Лопушок тоже было дёрнулся к ним, но его крепко обхватил материнский хвост: Канарейка продолжила сидеть на месте. Она переводила взгляд с Джереми на его подругу.
— Простите… тут не занято? — серая неуклюже повернулась, растеряв свою напускную смелость в такой привычно-непривычной обстановке. Она прошлась взглядом по кучкам мха в углу. — Как давно я не была в детской… Крылолап, ты не мог бы помочь мне с подстилкой, пожалуйста?
— Крылатый, — машинально поправил он и лапой сгреб мох в одну кучку. Интересно, кто набросал сюда столько — неужели королевы ждали прибытия Туманницы? Судя по их взглядам, кошки были не рады, но и не прогоняли гостью. Ночница помялась на месте.
— Точно, вы же с сестрой давно воители…
Он с силой сжал мох для подстилки и принялся приминать его лапами. Не думать об этом. Не время вспоминать, как Пшеница любила котят. Он с удвоенными усилиями формировал подстилку из случайных веток и листьев, чтобы дать чувствам и мыслям выйти из него, впитаться в эти зелёные пушинки и тёмные прожилки листьев. Отчего-то снова накатывала волна грусти, но он держался стойко.
— Вообще-то, Пшеница… — Ночница покосилась на Крылатого, будто опасаясь упоминать при нём сестру, и он вздохнул. Неужели так заметно, что он переживает? — Я попозже расскажу тебе новости.
— Привет! — неопределённый, незнакомый ранее кошачий писк соаершенно точно исходил от дочери бродяги. Похоже, её терпению пришёл конец, но родители ничего ей не сказали, и она уже смелее продолжила, смотря на дочерей Ночницы. — Я Звёздочка, а это мои сестра и брат, их зовут Корица и Мышонок. А вас как?
Тихоня покосилась на мать. Ночница с некоторой опаской, возможно, даже неприязнью покосилась на Туманницу, на котят, но кивнула. Клеверушка, правда, уже подскочила к новеньким и задрала голову.
— Привет! — пискнула она, и оглушительный голосок, от которого Крылатый уже отвык, снова резанул его слух. Он сморщился, заканчивая подстилку. Его куда больше интересовал Джереми, чем его дети, но он стоял смирно, просто наблюдая. Клеверушка потянулась к Звёздочке и понюхала её. — Я Клеверушка, а это моя сестрёнка Тихоня и Лопушок. Он не наш братик, но тоже очень хороший. Тётя Канарейка, пустите Лопушка!
— Девочки, пожалуй, не стоит сильно приставать к котятам Туманницы, — тихо сказала Ночница, но детских голосов стало только больше. Они запротестовали, и Крылатый прижал уши к голове.
— Вот, — он указал Туманнице на новое гнёздышко, достаточно большое, чтобы вместить её и троих котят. Он шагнул назад. «Кем бы она ни была раньше, сейчас она с бродягами. Нельзя забывать об этом», — подумал он, но никак не показал своих сомнений. Туманница благодарно кивнула и влезла на подстилку, чтобы примять мох лапами.
— Мам, а можно нам наружу? — спросила Клеверушка у королевы, и та решительно покачала головой. — Ну почему?! Мы уже большие! Ты нас всё никак не выпустишь!
— А мы можем гулять, сколько хотим, да, пап? — вторая из дочерей Туманницы, Корица, подняла глаза на отца.
— Лучше пока освоиться тут, — ответил ей Джереми. Кошечка повесила нос, но тут же нашла новое занятие.