— Это то, что чувствует каждый новый воитель. Не беспокойся.
— И ты тоже?
Крылатый сделал паузу. В памяти всплыло: толпа котов, поздравляющих его и Пшеницу, и она сама рядом — счастливая и беспечная. Потом — ночь бдения, холодная, но совершенно особенная.
— И я. Может быть, Пшеница не ощущала этого, но я — да.
— О, Пшеница… Твоя сестра, верно? И мамина с папой подруга… была.
— Не помнишь её?
— Не совсем. Но мама рассказывала, что Пшеница была хорошая.
Крылатый вздохнул. На небе загорались звезды — крохотные осколки жизни на чёрном полотне. Серебряный пояс ещё не проявился полностью, но кот мог легко найти его по памяти.
— Да, она была хорошая. А теперь вы — новые воители, и вы будете лучшими. Я думаю, тебе пора. Удачи.
— Да, — она встала и решительно выпрямилась. — Спасибо!
Он проводил её взглядом. Клеверница с Подсолнечником ещё болтали, и золотистый слегка подпрыгивал на месте. Но вот Молчунья сказала им что-то, и парочка быстро ткнулась носами, а после Подсолнечник ушёл. Сёстры заступили на ночное бдение.
Он помнил Молчунью ещё той маленькой кошечкой Тихолапкой, которую посвятили сразу после Нашествия — так они теперь звали события того сезона Зелёных Листьев. Тогда она очень волновалась, и, когда утром впервые пошла на тренировку — обход территории — вместе с сестрой и наставниками, молчала даже больше обычного. Через несколько дней Крылатый нашёл её, плачущую от того, что у неё болит живот и она всё никак не может пойти и сказать ему, что не пойдёт на первую охоту. Тогда он отвёл её к Медоцветик и сидел до тех пор, пока её живот не прошёл. Наверное, с того дня и появилась их связь — связь между наставником и ученицей, прочная, неразрывная. У Сизокрылой с Клеверкой с самого начала пошло хорошо, хотя с сыном своей наставницы она, видимо, больше любила проводить время.
Что-то завозилось позади, и Крылатый обернулся, пытаясь найти источник. Тут же рядом появилась серая голова, и Мятлица вытащила из укрытия маленькую кошечку песочного цвета. За ней уже сам выбрался её братишка такого же окраса, пряча глаза. Королева вздохнула.
— Волчий Клык! Я их нашла! — крикнула она в темноту, а после повернулась к детям. — Ну что такое? Теперь вы сбегаете перед сном и донимаете нашего глашатого!
— Прости, — пискнул Колосок.
— Они мне не мешали, честно, — сказал Крылатый, но Мятлица продолжала строго смотреть на Горчинку, пока и она тоже не буркнула:
— Прости, — и тут же добавила: — Да вы просто хотите, чтоб мы были такими же скучными, как Травушка с Закатушком! Или как Лопухолап!
— Они, в отличие от тебя, хотя бы не так сильно заставляют волноваться и чуть-чуть слушают старших, — Волчий Клык появился и подхватил дочь за шкирку. — Крылатый, прости за беспокойство. Ты же знаешь этих котят.
— А я не хочу спать, я хочу сказку про бродяг! — но Колоска тоже подхватили, и Мятлица кивнула Крылатому.
— Будет тебе сказка, — услышал кот её ласковое ворчание через пару мгновений и усмехнулся. Мятлица и Волчий Клык, должно быть, просто отличные родители, раз умудряются воспитывать всех четверых в таком относительно молодом возрасте. Крылатый помахал кончиком хвоста Горчинке, а та скорчила рожицу в ответ.
Взошла луна. Её почти круглый светлый диск осветил лагерь, готовящийся ко сну. Всё ещё тут и там сидели коты группками иди парочками, но один за другим они покидали поляну, желая остальным спокойной ночи. Под лунными лучами их серебристые спины похожи были на небольших рыбок — подумав так, Крылатый уже не мог не представить, как большая-тяжëлая рыба Легкокрылка плывёт в нору. И тут же одернул себя: ну, ещё над старейшинами смеяться не хватало. Развидеть всё равно было сложно, и, когда проплывающая мимо Морошка обратилась к нему, глашатай чуть не подлетел на месте.
— Спокойной ночи, Крылатый! — она ускорила шаг, нагнала Одноцвета. Тот тоже обернулся и кивнул.
— Спокойной, — ответил Крылатый с улыбкой, про себя удивляясь, как и каждый день, спокойному счастью Ветра.
Да, многое изменилось с того дня, когда они отпраздновали победу.
Он помнил морозные Голые Деревья, когда Легкокрылка чуть не погибла от болезни. В ту же луну она стала старейшиной, и у Уткохвоста теперь был постоянный собеседник. Он помнил и гостей, пришедших когда-то и оставшихся навсегда. И случайную встречу с Тучей, которая поселилась недалеко от племён. Он помнил и посвящения — в ученики, в воители, давние и только прошедшие.
Он помнил и Нашествие, но иногда желал забыть.
— Крылатый? — взгляд выхватил из темноты силуэт Рассвета. — Мы с Рыжехвостом убрали весь мусор с кладбища. Я даже нашёл тот камень, который клал Пшенице, помнишь его?
— Конечно, — кивнул кот и похлопал рядом с собой лапой, мол, садись. — А Рыжехвост действительно старается.
— Наверное, они с Рябиной и Теплогривкой просто не хотят выглядеть любимчиками предводительницы, — Рассвет усмехнулся и сел. — Хотя мне кажется, что они отличные коты и воители. Осенняя Звезда умеет находить хороших друзей.
— Спокойной ночи, Рассвет, Крылатый, — мимо прошла Канарейка и растворилась в тени где-то возле спальных мест.