Поисковик, терпеливо поджидавший нас всё это время, неторопливо сорвался с места и поплыл вперёд. Интересно, сколько ещё пакостных сюрпризов нам приготовлено? Ответ на это я получил, когда прямо из-за угла на нас кинулось несколько костяных химер. К счастью, теперь «Прах и пепел» получился у меня на автомате, и ещё одним препятствием на нашем пути стало меньше. Но у меня внутри тренькнуло предчувствие очередной подставы. И оно полностью подтвердилось, когда я увидел, что к нам приближается густой серый туман, вязкий, как кисель. Поисковик вплыл в него довольно спокойно, но это ещё ничего не значило.
«Держись рядом, Хозяин, - быстро сообразил Ромаш, - похоже, за нас взялись всерьёз…»
В эту самую минуту туман ускорился, приближаясь к нам, и, спустя мгновение, нас окутала густая серая мгла.
*Сулейман ибн Дауд – Соломон, сын Давида, величайший и мудрейший, если верить Библии, из царей Израиля. Некоторые арабские источники называют его волшебником.
**Ифримт (араб. ЪЭСнКэ) — сверхъестественное существо в арабской и мусульманской культуре. Часто упоминаются в «Тысяче и одной ночи».
Проклятые Аллахом, служат Иблису (Сатане). Входят в класс джиннов ада, известны своей силой и хитростью. Огромные крылатые существа из огня, мужского и женского пола, которые живут под землёй.
Комментарий к Глава 90. Лабиринт Истины. Часть вторая
Вот так выглядел джинн, предок рода Кунсунга:
https://img0.etsystatic.com/034/0/7894756/il_570xN.648712578_t3u1.jpg
========== Глава 91. Лабиринт Истины. Часть третья ==========
Внимание, пока не бечено!
«Держись рядом, Хозяин, - быстро сообразил Ромаш, - похоже, за нас взялись всерьёз…»
В эту самую минуту туман ускорился, приближаясь к нам, и, спустя мгновение, нас окутала густая серая мгла. Я мгновенно ослеп, что самое противное, проклятый туман был непроницаем даже для второго зрения. Я попытался ухватиться за щетинки Ромаша, чтобы не потерять его, но пальцы ухватили лишь пустоту.
«Ромаш!» - отчаянно взвыл я. Никакого отклика. Мою мысленную связь с бурбуром тоже как отрезало. Самое время паниковать. Отсюда я не выберусь, точно не выберусь, сдохну в этом тумане… Ой-ой-ой…
Идти вперёд уже не хотелось. Хотелось упасть и пореветь всласть, отчаянно жалея себя, но… Колокольчик на посохе, который я, к счастью, не выпустил из рук неожиданно звякнул и по посоху словно разряд электрический прошёл. Меня ощутимо кольнуло так, что я аж подпрыгнул… и тут же опомнился. С чего это я вдруг начал праздновать труса и жалеть себя? Это я-то, который никогда не сдавался на самых сложных соревнованиях и боролся до последнего, даже если победа не светила мне изначально? С чего вдруг я раскис, как истеричная барышня? Похоже, это гадский туман обладает каким-то гипнотическим действием. Надо брать себя в руки. Главное – пройти туман, и тогда всё наладится, непременно наладится.
Посох вновь кольнул мне руку, но на этот раз в покалывании было что-то одобрительное. Значит – всё правильно, нужно идти вперёд. И я пошёл.
Идти было на редкость тяжело и неприятно – словно я продирался через густой овсяный кисель. Ноги стали тяжёлыми, дышать было трудно, к тому же мне постоянно чудились прикосновения чьих-то ледяных рук – к лицу, к телу… Ледяные пальцы словно проникали под одежду, отзываясь в теле болью, невидимые противники пытались вырвать посох из рук, но я вцепился в него, как клещ в лосиное ухо, прекрасно понимая, что это – моя единственная надежда выбраться из тумана живым и в здравом уме. Неожиданно туман расступился, и я обрадовался – неужели всё?
Как выяснилось, обрадовался я рано. Внутри тумана возникла небольшая пустота округлой формы, этакий воздушный пузырь. А в этом пузыре стояли, глядя на меня с жуткой ненавистью, дядя и тётка. Причём дядюшка, покрытый синими трупными пятнами, выглядел, как очень несвежий покойник.
Я остолбенел, но потом понял, что это новая шуточка проклятого тумана и двинулся вперёд. «Дядя» и «тётка» тут же двинулись мне наперерез, злобно шипя:
- Всё из –за тебя, гадёныш… Если бы не ты… У нас была счастливая семья, хорошая жизнь. Ты всё испортил, ты… Не мог задницу кому надо подставить… Не пройдешь…
- На чужом горе счастья не построишь, - отрезал я. – Так что расступитесь, пока я вас на хрен не развеял!
Конечно, это была бравада – столь качественные иллюзии я снимать тоже ещё не умел, но то, что я продолжал двигаться вперёд, возымело своё действие. «Дядя» и «тётка» шипя стали пятиться от меня, а потом просто растаяли, превратившись в две вонючие лужицы.
Я встряхнул головой, отгоняя вновь начинавшую подбираться истерику, и двинулся дальше. Следующий воздушный пузырь оказался поменьше, в нём сидел, сжавшись в комок, молодой парень. Из одежды на нём была только странная кожаная сбруя, а тело покрывали царапины и синяки. Парень поднял голову, и я узнал в нём своего кузена Юрика.
- Меня в бордель продали, - сказал он безо всякого выражения. – Из-за тебя. Я здесь сдохну, и ты будешь в этом виноват. Ты…
