На самом деле я просто хотел удрать из тётиного дома – недвусмысленные взгляды Павла Ивановича даже мне, не знающему жизни, показались подозрительными. И я не сомневался, что стану не сыном этому человеку, а его игрушкой, и когда надоем ему – то просто исчезну с лица земли… и это всё с полного согласия моих единственных родственников. В то время моя наивная вера в то, что тётя и дядя несмотря ни на что желают мне добра, уже серьёзно пошатнулась, а после одного случайно подслушанного разговора просто-таки с треском рухнула.
Обычно я ночью сплю, как убитый, но в тот раз я проснулся, потому что мне дико захотелось пить – даже не понимаю, с чего. Возможно, это было такое проявление проснувшегося инстинкта самосохранения… Я потихонечку встал и бесшумно отправился на кухню – будить и беспокоить родню мне не хотелось.
Но тут я заметил узкую полоску света под дверью дядиного кабинета и доносившиеся оттуда голоса дяди и тёти. Я был тогда хорошим мальчиком и знал, что подслушивать нехорошо. Но мне показалось, что в разговоре прозвучало моё имя… Поэтому я плюнул на моральные принципы и бесшумно, как индеец, подобрался к неплотно закрытой двери.
Разговор действительно шёл обо мне.
-Долго этот паршивец будет упрямиться, Тома? – сердито шипел дядя. – Павел нервничает… Ты понимаешь, что если Костя не согласится, моя фирма окажется в заднице?
- Понимаю, - вздохнула в ответ тётя, - но я уже по-всякому его уговаривала – ни в какую.
- Не понимаю, - проворчал дядя, - зачем Павлу нужно добровольное согласие? Вколол бы щенку какую-нибудь гадость – и привет. Всё равно эти игры на полгода максимум.
- Где мне понять такие изыски, - с некоторым неудовольствием проворчала тётя. – И вообще - неужели нет другого выхода? Костя всё-таки мой племянник, пусть бы и дальше жил в интернате. А с восемнадцати лет мы его содержать не обязаны.
- Дура! – прошипел дядя. – Если Павел на него запал – нельзя противоречить! Это страшный человек! Он нас разует, разденет и по миру пустит! Или ты хочешь, чтобы наш Юрик в таком положении оказался?
- Нет, - охнула тётя, - только не это, нет…
- Вот-вот, - отрезал дядя, - а с этим, куда ни кинь – сплошная выгода. И фирма моя от этого только выиграет, и на наследство твоей матери Константин претендовать не сможет, несмотря на завещание… Он же тебя раздражает, я чувствую. И вообще. Не нужны нам всякие черномазые родственники, правда, дорогая? Нам и втроём хорошо.
- Да, да… - согласилась тётя. Она вроде бы говорила что-то ещё, но я уже не слышал. Меня словно оглушило. Сам не понимаю, как я умудрился не зашуметь, возвращаясь в свою комнату, а уж когда вернулся, то просто позорно разревелся. Да-да, я ревел хуже сопливой малолетки и даже не знаю, сколько продлилась эта истерика. А потом возникло холодное осознание того, что я один на всём белом свете и рассчитывать могу только на себя. А значит… Значит, нужно бежать. Спасаться. И проблемы дяди и тётки меня теперь волновать не должны – раз уж они так хладнокровно решили расплатиться мной за грядущие преференции.
Бежать. Но куда? Прийти в полицию и сказать, что дядя и тётя решили отдать меня злому дяде на поиграться? Обратиться в социальную службу? Не смешите меня. Похоже, этому самому Павлу Ивановичу и полиция, и соцслужба на один зуб – как раз пожевать и выплюнуть. И кому поверят? Мне или моим родственникам – уважаемым людям? Ежу понятно, что получится… Я же ещё и неадекватным психом в придачу окажусь. Значит, соваться ни туда, ни туда нельзя. Вернуться в интернат? Где гарантия, что меня и там не достанут? Нет гарантии.
Бежать и затеряться на просторах нашей необъятной Родины? Попробовать, конечно, можно… Только вот не получится ли так, как в старом советском анекдоте, когда ЦРУ готовило-готовило шпиона для проникновения в СССР, готовило-готовило, всё учло… А его первая же бабулька-пенсионерка разоблачила. А на недоумённый вопрос:
- Бабушка, вы как догадались, что я шпион?
Мудрая пенсионерка ответила:
- Милок, так ты ж негр.
Будь у меня более стандартная внешность – шансов на успех было бы много. А так…
В общем, никаких плюсов – сплошные минусы. Но сдаваться я не собирался.
Короче говоря, собрал я свои нехитрые пожитки и кое-какие денежные средства и решил прямо-таки с утра сказать тёте с дядей, что пошёл на школьную площадку поиграть в баскетбол – иногда я это делал – а самому свинтить подальше. И пусть ищут – хоть заищутся.
Однако с утра тётка снова взяла меня в оборот. Я по-прежнему отнекивался глубокими раздумьями, а потом сказал, что хочу поиграть в баскетбол на школьной площадке – возможно, это осветлит мою карму и поможет поймать дзен, чтобы дать положительный ответ. Тётя кивнула, вздохнула и подала мне ещё один стакан травяного чая. Я сделал несколько глотков… и только так понял…
С чаем что-то не так. Голова мгновенно закружилась, во рту пересохло, тело перестало мне повиноваться… А чаёк-то заряженный… Интересно, чего там намешано, что так спокойно становится… Ну, тётя, ну, сука… Опоила. Догадалась, что я просто так не сдамся, и опоила. Но что ж теперь делать?
