А что делать, если поделать ничего нельзя? Тётушка с Юриком в четыре руки оттрелевали меня в мою комнату и уложили на диван. А я ещё раз убедился, что и мизинцем пошевелить не могу, а потом в мозгу всё окончательно помутнело, и я вырубился.
Очнулся я от ровного шума машины, открыл глаза и понял, что на сей раз таинственный Павел Иванович решил поступиться своими принципами и не дожидаться якобы добровольного согласия. Моё бренное тельце покоилось на заднем сиденье роскошного автомобиля, а голова лежала на коленях помянутого Павла Ивановича, и он гладил меня по волосам, как кошку, а когда я открыл глаза, улыбнулся и сказал:
- Дурной ты, шоколадка… Счастья своего не понимаешь. Но ты не бойся, я тебя научу… Люблю таких… строптивых.
Меня ощутимо передёрнуло… Потом я понял, что странное оцепенение прошло, обрёл дар речи и кратко, но полно высказал всё, что думаю о своей родне, старых педофилах, покупающих детей, и своей роли и месте в мире, категорически на роль игрушки не годящейся… Вышло складно, Павел Иванович слегка выпал в осадок, и я не нашёл ничего лучшего, как дёрнуть за ручку двери в надежде свалить на ходу – хоть тушкой, хоть чучелом…
Момент был выбран не самый удачный, Павел Иванович попытался меня удержать, сидевший рядом охранник тоже, я орал и матерился, второй охранник, ведущий машину, отвлёкся на всю эту возню, и когда прямо по курсу возник тупой чёрно-серебристый нос гружёной продуктовой фуры, было уже поздно…
Вспышка… Боль… Всё…
*Название страны выдумано автором, все совпадения случайны.
========== Глава 1. Фарт из лабиринта ==========
Некоторое время я не ощущал вообще ничего – и это было ужасно. Потом появилось ощущение течения… не знаю, как назвать это лучше. Меня словно несло по тёмному пещерному тоннелю – непонятно куда, неизвестно зачем. Самое время поистерить со вкусом, однако никакого желания проделывать это не было. Было такое чувство, что мне качественно заморозило всё – чувства, эмоции, ощущения… Я был спокоен, как удав, и, призадумавшись, решил, что это нормально. Я же умер? Умер. А откуда взяться эмоциям у покойника. Поэтому я спокойно плыл по течению, собственное тело я не видел и не ощущал, зато в темноте стали постепенно появляться огоньки – серебристые, голубые, изумрудные. Тьма словно расцвела этими огоньками. Это было красиво. Завораживающе. И некоторое время я просто любовался окружающей меня радугой, в которой всё больше и больше добавлялось цветов.
А потом… потом произошло что-то совсем странное – я продолжал плыть в потоке огоньков, но в один прекрасный момент словно врезался в тонкую прозрачную стену, от которой меня мягко спружинило назад. Другие же огоньки так и продолжали себе плыть, как ни в чём не бывало, обгоняя меня и теряясь вдали. Я вяло удивился и сделал ещё одну попытку проплыть дальше. Ничего подобного. Меня вновь спружинило назад, и я словно завис посреди потока огоньков. С той только разницей, что я вообще застыл на месте, не в силах двинуться ни назад, ни вперёд.
На смену удивлению пришло чувство лёгкой обиды – чего ж меня-то не пускают? За что? Почему-то я был уверен, что в конце пути огонькам будет хорошо, а значит - и мне тоже. Тем не менее я застыл посреди потока дурак дураком и стал ждать, пока эта нелепая ситуация разрешится. Ждать пришлось долго, к тому же где-то на периферии сознания вдруг зазвучало сразу несколько голосов, которые явно спорили между собой. Сначала я ничего не понимал – общались между собой эти невидимые индивидуумы на совершенно незнакомом, более того, на удивление чужом и чуждом мне языке. Однако я провисел достаточно долго, и, в конце концов, стал разбирать отдельные слова.
Оказалось, что я действительно умер и моя душа, как и все приличные души, должна была насладиться отдыхом в Полях Блаженных, а потом отправиться на перерождение, забыв всё, что с ней произошло. Однако произошла трагическая ошибка - я вообще не должен был умереть в этот день, как и извращуга Павел Иванович. Оказалось, что теперь разозлённым собеседникам нужно будет здорово потрудиться, чтобы выправить реальность моего мира – с учётом отсутствия в нём и меня, и Павла Ивановича. К тому же, как невинно пострадавшим, нам полагалась компенсация в виде возможности прожить ещё одну жизнь, но в другом мире. Это как это?
Невидимые собеседники явно не подозревали о том, что я их слышу и, тем более, что я их способен понять. И я решил никак это не обнаруживать – что-то за последнее время градус моей доверчивости резко снизился. Тем не менее я продолжал напряжённо улавливать смысл в речах невидимок. Сейчас они спорили, в какой мир меня следует отправить. Одни говорили, что мне и так досталось, что моя следующая жизнь должна быть счастливой и безоблачной (мысленно я готов был с ними согласиться), зато вторые говорили, что куда интереснее было бы дать мне возможность закалиться во многих испытаниях и показать мою истинную сущность. Это ещё что такое? Какая истинная сущность?
