И правда, через несколько десятков шагов лес как-то резко заканчивался, за ним начиналась голая травянистая степь, над которой чуть выдавался помянутый холм. На вершине холма высилось грубое каменное изваяние, изображавшее высокого пузатого и бородатого мужчину самого сурового и решительного вида с чем-то, похожим на толстую дубинку в руках.
- Это ещё что за краса ненаглядная? – удивился я. – Памятник Великому Сараю?
Эрил и Нирка рассмеялись. А потом Эрил педантично добавил:
- Не Сараю, а Сарайа. Нет, это не его памятник, ведь Великий Сарайа живёт и здравствует в своём Сорок Втором Воплощении. А эта статуя очень древняя, она сохранилась ещё с доимперских времён, и ничего ей не делается. Говорят, что она изображает жившего невесть когда мага, который совершил что-то очень нехорошее, и тогдашние Слышащие обратили его в статую. Отсюда начинаются две дороги – одна в Сарайат, а другая… другая в Проклятые Земли.
- Погоди, - удивился я. – ты же говорил, что дорога в Проклятые Земли начинается за Дольменом Грха.
- И там тоже, - кивнул Эрил. – Это особенность Проклятых Земель – в них легко попасть, но трудно выбраться.
Я поёжился. По мне – так всё складывалось прямо, как в сказке. Чем дальше, тем страшнее. Не хочу быть героем, но сейчас уже поздно пить боржоми. Теперь я не один. Со мной связаны Фелька, Эрил и Нирка, так что придётся сделать всё для того, чтобы добраться до Империи… и желательно никого не потерять по дороге, иначе я спокойно спать не смогу…
Между тем мы спешились и устроились под деревьями, лакомясь вкуснейшими плодами и дожидаясь желанной темноты. Ждать пришлось недолго, причём ночь наступила как-то внезапно, без всяких сумерек. Вот только что был ровный дневной свет, и местное светило, хоть и низко, но стояло над горизонтом, а потом оно просто исчезло за ним за какие-то секунды, и сразу потемнело.
- Ну, что? – спросил Эрил. – В путь?
- В путь… - согласился я, хотя моя интуиция на пару со старой подружкой паранойей завопили на два голоса, что нам нельзя ехать туда, куда мы собрались. Нельзя. Нельзя. Нельзя и точка.
Но я загнал эту парочку куда-то глубоко в подсознание. Ехать было нужно. Другого пути не было. А степь, которую я успел разглядеть, казалась вполне безлюдной и мирной… Поэтому я вскочил на своего вамми и занял место в хвосте нашего маленького отряда, чтобы, если что, успеть защитить Нирку, ехавшую следом за Эрилом. Об этом мы договорились ещё на привале.
Тем временем на небе появилось два местных ночных светила - бледно-голубое и бледно-жёлтое – и стало немного светлее. Степь засеребрилась под лучами местных лун и стала сказочно красивой. Ожидание грядущих неприятностей почти исчезло, и я пришпорил своего вамми, следом за Эрилом и Ниркой вступая на шелестящий серебристый ковёр местной травы. Мы ехали безмолвно, холм приближался, вот он оказался совсем рядом, и я разглядел статую получше. Мужчина был облачён во что-то вроде развевающегося длинного плаща, а свет двух «лун», падающий на его лицо, делал грубые черты статуи искажёнными нешуточным страданием. Мне неожиданно стало жаль этого неизвестного мага из далёкой дали прошедших лет. Интересно, что он совершил такое, чтобы заслужить подобное наказание? Видит ли он что-то? Чувствует ли?
Но я слишком отвлёкся… Когда холм остался за правым плечом, я слишком поздно заметил стремительно несущиеся к нам многоногие тени.
- Каноники! – рявкнул Эрил. – Поворачиваем! В лес! В лесу они не станут нас преследовать!
Он рывком развернул своего вамми, крикнул нам:
- Держитесь! Не отставайте! Мы попробуем прорваться!
Мы с Ниркой понеслись за ним, но стремительные многоногие силуэты оказались шустрее, они стали брать нас в кольцо, постепенно сжимая его, как волки загоняют жертву. И тут я впервые разглядел Благородных Каноников… И их ездовыми животными были совсем не вамми… Каноники в чёрных плащах с низко надвинутыми капюшонами и чёрных… вот сюрреализм-то… очках… сидели по одному-по двое на спинах гигантских многоножек, напоминавших одновременно и бронированных гусениц, и виденных в каком-то документальном фильме ископаемых многоножек каменноугольного периода. Каждая из этих тварей была размером с «рафик» и двигалась на диво быстро. Куда быстрее, чем вамми. На спинах многоножек были закреплены удобные сёдла, где и сидели погонщики с длинными гибкими шестами в руках, которыми они и погоняли своих тварей, хлеща их по уродливым треугольным мордам с торчащими жвалами.
А ещё через некоторое время мы оказались внутри живого кольца, которое составили многоножки, не прекращающие своего бега по кругу. Их отполированная многоцветная чешуя блестела в лунном свете, раздавался сухой треск и постукивание, от быстрого движения бесчисленных ножек, а всадники этих жутких тварей просто безмолвствовали, не поднимая капюшонов.
