Высокие сапоги для верховой езды, мягкие плотные штаны, рубахи из такой же ткани, кожаные колеты с нашитыми металлическими бляшками или безрукавки из кольчужной сетки с чем-то вроде капюшонов. Круглые щиты на ремнях были отброшены за спину, на поясах у дам имелись короткие мечи, к сёдлам были приторочены связки дротиков или арбалеты. В руках практически у всех были плети с явно утяжелёнными свинцом кончиками. Волосы дам были заплетены в две косы, на кончиках кос болтались какие-то костяные амулеты, на головах были гладкие шлемы с чеканными крылышками по бокам, что же касается лиц, то многие из них, несмотря на молодость, были украшены явно боевыми шрамами, что тоже не добавляло этим местным амазонкам красоты. В общем, нормальное такое разбойное сообщество, подобранное по гендерному признаку.
Заметив приближающихся нас, они подбоченились и насмешливо засвистели. Ладно, пренебрежём. Надо всё-таки попробовать спасти парня.
Мы подъехали достаточно близко, чтобы можно было вести переговоры, и я, мужественно переждав взрыв насмешливого улюлюканья, поднял руку и начал:
- Позвольте обратиться к вам, уважаемые воительницы!
Воительницы дружно заржали, показывая отсутствие передних зубов у некоторых особо ретивых, а та, что постарше всех – с полуседыми косами, шрамом через всю щёку и вытекшим глазом, кое-как прикрытым повязкой, довольно доброжелательно отозвалась:
- Эй, парень, судя по виду, тебя начали коптить на костре в Сарайате, да недокоптили… но ты повредился рассудком. Ты что, хочешь в гарем к кому-нибудь из нас?
- Вот уж нет, - ответил я. – Думаю, что ваши гаремы и без меня не пустуют.
Воительницы заржали в ответ, а старшая цыкнула на них и спросила:
- Тогда ты хочешь предложить нам своего дружка? Я бы от такого не отказалась.
Эрил аж попятился от такого счастья.
- И тут мимо, - тем же спокойным тоном продолжил я. – Самому нужен.
Красотки заржали ещё громче, но старшая снова цыкнула и заметила:
- Тогда зачем ты пересёк наш путь? Мы сегодня добры, но начинаем терять терпение…
- Я хочу купить у вас то, что вам уже не нужно… - быстро предложил я, вовремя вспомнив о мешочке с камнями, который подсунул мне Маурил.
Седая кинула понимающий взгляд на скорчившегося раба и, ехидно усмехнувшись, заметила:
- Каждый волен покупать всё, что пожелает, даже если это ни к чему более непригодная падаль. Но это не значит, что мы продадим тебе эту падаль дешёво. Однако, милые мальчики, вы не выглядите настолько богатыми, чтобы заплатить запрошенную нами цену. А если заплатить вы не в состоянии… смотрите, насчёт гарема я не шутила…
- Мы можем тебе заплатить твою цену, уважаемая, - спокойно сказал я. – Назови её.
- Десять тысяч Имперских шеке и можешь делать с этой дохлятиной всё, что пожелаешь, - невозмутимо заметила воительница. – Мы уйдём.
Судя по тому, как присвистнули её товарки, сумма была просто немыслимой.
- Хорошо, - согласился я и сунул руку в кошель. Рассудив, что любой из камней, отданных мне Маурилом, стоит наверняка больше тысячи неведомых мне шеке, я нашарил вслепую десять камней, вытащил руку и протянул старшей воительнице раскрытую ладонь.
- Думаю, - сказал я, - здесь хватит на выкуп.
Камни на моей ладони заиграли немыслимой красоты радужными бликами, и воительницы невольно загляделись на это разноцветное сияние, их глаза расширились, как у маленьких девочек, увидевших чудо.
- Ух, ты! – бесхитростно заявила одна. – Это стоит куда больше, чем десять тысяч шеке!
- У тебя есть ещё такие камни? – поинтересовалась старшая воительница.
- Простите, - ответил я, - но это вас уже не касается.
- Да? - хмыкнула седая. – А что мне помешает приказать моим девочкам схватить вас и надеть рабские ошейники? И отобрать у тебя все твои камушки, а, чернушка?
- Думаю, что вам в этом не может помешать ничто, - ледяным тоном отрезал я, - кроме остатков того, что обычно называют воинской честью. Обычно вас называют воительницами, а не разбойницами.
Честно говоря, во время этого эпичного монолога у меня поджилки тряслись, и холодный пот стекал по спине ручьём, проще говоря, я безбожно трусил, надеясь, что голос у меня звучит достаточно твёрдо.
Седая внимательно посмотрела на меня, и именно этот момент выбрал Ромаш, который, пока мы ехали, опять спрятался в капюшон, для своего повторного явления.
Он надулся, вздыбил щетинки и защёлкал хелицерами, на которых повисли две крохотные прозрачные капельки яда.
Седая отшатнулась:
- Бурбур!
- Ну, да, - ответил я. – Он ещё маленький, так что не стоит кричать. Он может испугаться и кинуться…
- Да кто ты такой, что спокойно таскаешь с собой этакую пакость? – рявкнула седая. Остальные дамы тоже как-то испуганно подобрались. Похоже, женщинам во всех мирах не слишком нравятся пауки. Ну то – пауки, а то – Ромаш. Он у нас милаха, чего ж бояться-то? Хотя… пусть боятся.
Ромаш, почувствовав, что настал его бенефис, растопырился ещё больше, стал быстро-быстро с хрустом перебирать лапками, делая вид, что хочет прыгнуть. Я поднял руку и погладил его:
- Не надо, не бойся… Эта тётя больше не будет шуметь, она хорошая…
