Так что вместо одной днёвки нам приходилось делать две и более длительные, чем обычно – всё для того, чтобы Тонто успел набегаться, наиграться, насобирать в степи разноцветных камушков, сброшенных панцирей улиток, птичьих перьев и прочих совершенно бесценных для маленького ребёнка сокровищ. Насобирав всякой ерунды, он устраивался в своей корзинке, закреплённой сбоку Ниркиного вамми, и начинал перебирать их. Это был довольно долгий процесс, сокровища тщательно рассматривались, рассортировывались, сравнивались с уже имеющимися и раскладывались по плетёным из лозы коробочкам – тоже Ниркиной работы.
Нам с Эрилом не слишком нравилось нововведение в виде корзины, к тому же из-за неё Нирка вынуждена была сидеть в седле по-женски – опустив обе ноги на одну сторону. Галопом так не поскачешь, так что наш маленький караван был довольно уязвим для всяких нехороших личностей, которые почитают себя романтиками с большой дороги. К тому же туго набитые седельные сумки наших вамми тоже могли возбудить нездоровый интерес у тех же помянутых личностей, и тогда точно придётся отбиваться.
Хотя… В принципе у нас есть один неплохой боец и стрелок (Эрил), один довольно-таки крупный фарт, один невзрослый, но вполне себе ядовитый бурбур и я с посохом Жизни. Правда, вредить даже разбойникам, с помощью него я не смогу, так хоть по башке врежу. И вообще, если местная разбойная братия хоть чуть-чуть вменяема – просто так с нами связываться не полезет. И есть шанс, что они не тронут Слышащего и его спутников… В общем, повод для осторожного оптимизма всё-таки был.
И вот уже два дня мы передвигались по приграничной степи достаточно спокойно, не встретив никого, кроме маленького седенького старичка явно философской направленности, который пас стадо местных пушистых коз. Точнее, козы паслись как бы сами по себе, не покидая местность возле небольшого озерца, а старичок сидел на приступочке своей кибитки и невозмутимо курил карикатурно огромную трубку, пуская в небо желтоватый дым.
Кстати, причина столь потрясающего послушания пушистых, четырёхрогих, на диво грациозных коз стала понятна, едва мы приблизились. Рядом с невозмутимым старичком тут же материализовались две громадные серо-бурые тени, удивительно похожие на уже виденных нами в степи хищников, которых я мысленно называл «волками». Видно, одомашненные потомки дикарей или полудикие помеси…
Старичок же глянул на нас, махнул рукой, и обе страшноватые зверюги исчезли, продолжив выполнять свои прямые обязанности. А забавный дедуля, явно обрадованный появлением свежих людей, пригласил нас разделить с ним ночлег и трапезу.
Поскольку дело шло к вечеру, мы с радостью согласились на предложение гостеприимного дедушки и предложили помочь по хозяйству. Дедушка замотал головой и тут же развил бурную деятельность, в результате которой возле кибитки возник низенький столик, окружённый толстыми шкурами для сидения. На столике же возникло столько всякой вкуснятины, что у нас глаза на лоб полезли. Нарезанное копчёное мясо, мёд, свежие ягоды, сыр, маленькие птички, зажаренные целиком, какая-то зелень, кусочки мяса, запечённые в тесте, что-то типа казахских баурсаков, пирожки, высокие кувшины с напитками и даже небольшой горшочек молочной каши для Тонто.
- Дедушка… - растерялись мы, когда он пригласил нас за стол.
- Садитесь-садитесь, не бойтесь, не объедите старика. Мне детки мои ещё принесут, они меня не обижают…
- Простите, уважаемый, что не назвались сразу, - быстро сказал Эрил и назвал наши имена, не забыв упомянуть и Фельку с Ромашем. Меня, кстати, удивило их поведение – Фелька вёл себя на удивление тихо, чинно и благовоспитанно, а Ромаш тоже тихонько забрался в капюшон моего плаща и не спешил выбираться. Что за притча?
«Нам здесь опасно?» – спросил я Фельку мысленно.
«Нет, нет, - быстро ответил Фарт. – Костя, только будь с этим дедушкой вежлив, прошу тебя… Это важно…»
Ясно. Но ладно, спрошу Фельку потом, попозже. А сейчас нужно поддержать общую беседу, а то невежливо как-то получается.
- Да, да, детки, - между тем продолжал говорить старичок. – Меня зовут Зинат-Шо, и я рад гостям. А то я всё один да один... Нечасто встретишь в этих степях свежего собеседника. Угощайтесь, деточки, порадуйте старика.
Нас долго уговаривать не пришлось. А перед трапезой Зинат-Шо предложил нам всем выпить свежего козьего молока. Молоко я не слишком люблю, тем более козье, с его своеобразным ароматом, но доброго дедушку обижать не хотелось, тем более, что Фелька, почувствовав мои колебания, мысленно прошипел:
«Не вздумай отказываться, Костя… Поверь, этим молоком далеко не всех угощают».
Я удивился и быстренько выпил небольшую неглубокую чашечку-пиалу с красивым красно-чёрным узором по краю. И замер, поражённый. Не знаю, что у дедушки были за козы, но вкус у молока был просто божественный, ничего вкуснее я в жизни не пил.
Ужин протекал в тёплой, дружественной обстановке, подкрепляемый неспешной беседой. Нирка спросила у старика, почему он живёт в степи совершенно один, на что тот рассмеялся и ответил:
