— Все мы знаем, кто мой настоящий противник, — она усмехается, пока Дарклинг листает том «Проклятых изгнанников». Говорить ему о своём интересе к бормотанию древнего демона почему-то не хочется. Пусть считает это частью подготовки. Вдруг их тёмному светочу захочется поговорить о тех, кого Церковь ненавидит?
Алина едва оглядывается, понимая, что на этаже они только вдвоём. Она даже не слышит голосов в отдалении, ближе к лестницам, где обычно всегда кто-то подпирает стены. Возможно, лучшего момента ей не представится. Не то чтобы она боится свидетелей.
— Я хотела поблагодарить вас за помощь.
Дарклинг отрывает взгляд от перелистываемых страниц. По его лицу сложно прочесть, о чём он думает на самом деле.
— Любой из преподавателей пришёл бы вас вызволить.
Ложь. Алина знает, что ей лично помогли бы в последнюю очередь. Полукровка-выскочка, бельмо на глазу. Она сжимает челюсти.
Дарклинг это замечает, потому что резко захлопывает книгу, но не возвращает ей, по-прежнему держа в руках половину стопки. Легко представить его в библиотеке, возвращающего увесистые тома, обтянутые ремнями и окованные железом, на места; и как он кривится, замечая на полках следы пыли, и щёлкает пальцами вместо того, чтобы сделать выговор библиотекарю. Алина наслышана о том, что Дарклинг лишь вполовину втянут в учебный процесс, в остальное время занятый изучением того, куда студенты не могут сунуть свои любопытные носы. Зоя пыталась разузнать, но не выгорело.
Аура загадочности вокруг их преподавателя от этого стала только плотнее. И не Алине винить старшую из сестёр за то, что так тянется к этому тёмному пламени. Кожу нежданно колет — непрошеным воспоминанием о чужом голосе, полном силы, такой большой и потусторонней, от которой ноют кости.
Она прислушивается к себе, но ныне не ощущает ничего схожего. Дарклинг кажется закрытым, возведя обсидиановые стены. Пыталась ли Зоя проштурмовать его разум, как делала это с самой Алиной и многими другими?
— Вы говорили, что услышали мой зов, — замечает она тише. — Мои соседки или кто-либо ещё ведь вряд ли могут сказать то же самое, верно?
— Я не интересовался, но ваш крик смог прорвать барьеры демона, — Дарклинг качает головой, мягко прислоняясь плечом к двери своего же кабинета. — Не знаю, чем это вызвано, а в ту ночь времени выяснять не было. Вы крайне настойчиво звали.
— Такое случалось раньше?
Помедлив, он кивает.
— Почему именно вас? — продолжает допытываться Алина.
— Хотел бы я знать. Возможно, я оказался ближе всех? Или так решило ваше подсознание. И раз это вас так беспокоит, займитесь изучением этого после испытаний на пост первомальчика, — Дарклинг ухмыляется. Кварц в его глазах мягко мерцает. — Или перводевочки. Если Тёмный Владыка вам настолько благоволит и позволит победить.
Яд в его словах осязаем и горчит на кончике языка. Это злит и ранит. Ведь она только подумала, что он не такой сноб, как остальные.
«Если Тёмный Владыка вам настолько благоволит и позволит победить»
Будет уроком.
— Я предпочитаю верить в свои силы и в свою удачу, — отвечает Алина, забирая из чужих рук оставшиеся книги. Резче, чем хотелось бы. На секунду ей мерещится замешательство в чужом взгляде. — До свидания, сэр.
Не дождавшись его слов, Алина разворачивается и идёт прочь, стуча каблуками по плитке.
К последнему испытанию она сотрёт всякое высокомерие с его лица. Со всех лиц.
***
— Не думаешь, что тебе устроят ловушку?
Голос Жени раздаётся над самым ухом. Алина задумчиво мычит, отрываясь от книги. В общей гостиной тихо и немноголюдно, потому что колдуны просиживают время перед «Инквизицией» в баре на нижних этажах, в то время как ведьм туда по-прежнему не пускают. Как до того не желали и близко подпускать даже к самой возможности стать старостой. Если бы не слово Николая, отец Ланцов ни за что бы не позволил Алине участвовать. Пришлось бы вступать в открытую конфронтацию.
«Я буду рад, если моим соперником станешь ты»
Алине нравится Николай. Нравится его полная энергии улыбка, львиная задиристость и хитрость, присущая скорее лисицам. Весь коктейль, приправленный немалой долей обаяния, заставляет засомневаться: а родственники ли они с Высшим Жрецом вообще?
— Именно этого я и пытаюсь избежать, — отвечает она, взглянув исподлобья. И из комнаты ушла по той же причине: в попытке сбежать от шума и сосредоточиться, хотя и не сказать, что Зоя стремилась помешать ей. На мгновение Алине даже померещилось довольство на её лице. Точно померещилось. Надя её особо не трогала после инцидента с Батибат и её фамильярами, но если Женя была и остаётся независимой в их троице, то в случае Нади движущей силой является Назяленская. Пока та молчит, можно не дёргаться.
Женя садится на подлокотник кресла, заглядывая Алине через плечо и наматывая рыжие, почти карминовые пряди волос на пальцы.
