Алина наслышана только о нескольких таких видных личностях, которых Церковь воистину презирает до сих пор. За своеволие и нежелание подчиняться. Пожалуй, это вызывает должное уважение.
Она перестаёт качаться. Зачарованные светильники вокруг заинтересованно мигают. Раз, второй. Словно торопя.
Перо ручки кружит над небольшим куском бумаги, будто прицеливаясь. Алина обдумывает свои слова тщательно, как если бы у неё была только одна попытка и не более. Запрос должен быть простым, не нагруженным, иначе вместо дождя из книг ей выпадет брошюрка. А в следующий раз шкаф ответит ей только спустя сутки.
Даже у мебели в этих стенах вредный, сварливый характер!
Бурча себе под нос, Алина складывает листок и кладёт в маленький выдвижной ящик. Что хранится в остальных, запертых и взирающих на неё многочисленными очами пустых скважин, она не знает. Возможно, в другой раз это её заинтересует.
А сейчас… что может выдать библиотека на туманный вопрос? «Клан Морозовых и демоны»? Возможно, стоило поинтересоваться, занимался ли кто изгнанием, хотя кроме Ильи… а кого знал их мир, кроме Ильи Морозова и его семьи, умершей в страшной трагедии? Но почему Батибат повторяла ту фразу? Не означало ли это, что в конфигурацию её заточил кто-то из этого рода? Мог это сделать сам Илья несколькими веками ранее?
Или же не стоит тратить время на это псевдорасследование, когда впереди маячит необходимость подготовиться к первому испытанию? В конце концов, её соперником будет Николай Ланцов. Сын Высшего Жреца, отличник и просто главный красавчик среди всех обучающихся колдунов в Академии.
Мал сказал, что она умеет выбирать заранее проигранные партии.
Алина возвращается к своим книгам, чтобы собрать их, когда за спиной раздаётся щелчок.
Она оглядывается, внутренне оскаливаясь. Магия трепещет в ней, выжидая. Чаще всего в библиотеке она оказывается одна, ведь даже библиотекарь её особо не трогает, а потому каждый звук настораживает.
Осмотревшись и убедившись, что никто не собирается атаковать со спины, она выдыхает.
На пустой до того тумбе рядом со шкафом покоится невысокая стопка книг. Одни покрыты пылью и достаточно стары, чтобы обращаться к ним только в поклоне. Некоторые Алина и без того утащила на стол ранее для подготовки. Она перебирает их, бесшумно шевеля губами. Среди них и «Темнейшая история». И «Проклятые изгнанники». И ничего о демонах. Но вдруг?
Алина прихватывает стопку, раздумывая, что теперь у неё точно не найдётся времени на кошмары. Или они станут совсем иного рода.
***
В конце концов, ей следует поблагодарить его. Следовало — два дня назад. Три дня назад. Сразу же, как это всё закончилось и силуэт Дарклинга не успел раствориться в ночи, когда он забрал конфигурацию.
Алина закусывает губу, стоя перед дверью. Девятка отливает червонным золотом. Не позолотой, вовсе нет. Всё, что окружает Дарклинга, вплоть до дверных ручек, — дорого, изящно, элегантно, даже если оно идёт вразрез с общим видом Академии. Алине думается, что вот кому подошла бы должность, занимаемая Ланцовым-старшим. Но нет никакой уверенности, что она бы не жала Дарклингу в плечах.
Прижатая к груди стопка оттягивают руки, и Алина только крепче сжимает пальцы, будучи погруженной в раздумья: о символизме, о девяти мирах, о священном древе, почитаемом не ими, а где-то в иных местах, где вера в иных богов ещё жива; где верят во что-то иное, нежели в Тёмного Владыку. Наверное, долго она позволила себе думать, потому что за плечом вдруг раздаётся голос Дарклинга:
— Старкова, на моей двери написаны ответы к грядущему испытанию?
Вот же накликала!
Алина оглядывается и едва не отшатывается. Глупо и нелепо. Дарклинг оказывается достаточно близко, чтобы она задумалась о том, как же бесшумно он ходит. Как всегда облачённый в чёрное, идеально причёсанный — мечта всех юных ведьм, привлекающая их своей ледяной вежливостью. Рецепторы щекочет, и Алина вдыхает чуть глубже, ощущая запах леса. Зимнего леса. Она едва сдерживается, чтобы не принюхаться сильнее.
— Было бы неплохо, разве нет? — и наклоняет голову к плечу, ощущая, как Дарклинг считывает её жест, словно коршун. Настораживающе и волнительно одновременно.
— Я смотрю, вы подошли к подготовке основательно, — он кивает на стопку в её руках.
Алина удобнее перехватывает книги. Во сне он обращался к ней на «ты». И это ощущалось уютнее, чем вновь возведённые стены проклятой учтивости. Разумеется, в этом ей не хочется признаваться даже себе.
— Мой оппонент — отец Ланцов. Особо не расслабишься.
Дарклинг приподнимает брови. Не выказывая удивления, а отдавая дань дежурной вежливости. Положенная реакция. Алина почти видит край маски на его лице, прежде чем он истлевает, срастаясь с кожей. Она моргает.
— Разве ваш противник не Николай? — Дарклинг тянется, чтобы взять несколько книг сверху. Больше, чем следовало бы. Алина давит выдох облегчения, ведь руки ломит от тяжести.
