— О захвате Ада и том, что посажу тебя в самый грязный котёл, — Алина отфыркивается и обводит взглядом бар, в который их, наконец, удосужились впустить. Женя обмолвилась, что подобное случается довольно редко. Со стен на поддавшихся страсти студентов глядят пригвождённые волчьи головы. Алина мельком замечает оленьи рога, пару массивных рам за широкой барной стойкой; они блестят червонным золотом, но сами картины разглядеть в царящем, скорее, мраке и барашках перекатывающегося дыма не может. Свет рыжий, ластится по коже кресел и рисует блики на пузатых боках бутылок и стаканов.
Алина опускает свой на низкий столик, в череду таких же, но пустых.
— Уже метишь на место Тёмного Владыки? А твои аппетиты быстро растут, Старкова, — Зоя склоняется, и озорство, хмельное и злое, сквозит в её голосе: — Впечатлила самого Дарклинга, удержав трёх демонов разом. А старостой так и не стала.
Озорство в голосе. Сталь — во взгляде. Алина подаётся вперёд, упираясь локтями в колени и подпирает ладонями голову. Кошачье любопытство и мнимо спрятанные когти.
— Оставь свой пьедестал себе, Зоя, — она почти улыбается. И это почти искренне. — В конце концов, ведь долгожданное, наконец, произошло. И вместо первомальчика у нас перводевочка.
Так себе поздравление, но на большее рассчитывать не стоит. Зоя всё так же ей усмехается, салютует своим бокалом, держа его так изящно, что Алине почти тошно.
— Нравится тебе проезжаться по больным мозолям, Зоя, — вмешивается Николай со смехом и тянет её к себе. Захмелевший, лучащийся золотом и той магией, которой не овладеть заклинаниями. Зоя смотрит на него, и Алине секундно в дыму и сумраке мерещится что-то в её глазах.
Она отводит взгляд.
Не её это дело. Даже если показалось.
— Ведь мы оба с Алиной пролетели, — Николай не выглядит расстроенным, скорее, иронично удивлённым. Особенно в свете тех событий, что скоро Академию посетит его старший брат. Алина выразила ему искреннее сочувствие и предложила в крайнем случае наложить на него какое-нибудь мерзкое заклятье со слизнями. Николай рассмеялся и дал ей ложкой по пальцам, чтобы она не только строила злодейские планы, но ещё и следила за кипящим экстрактом, пока он занимался подготовкой ингредиентов. В конце концов, пройти второе испытание им так и не удалось, и Высший Жрец, после устроенного представления, назначил им наказание в виде двух десятков отработок. По зельям. Никак не по призыву.
Вполне справедливо, как заметила Надя. Которая разбиралась в вареве гораздо лучше Алины. Но не лучше Николая. Наверное, только это спасло её от позора.
Алине же, глядящей на узорчатый потолок с лепниной переплетающихся в странных позах крылатых чудовищ, думается, что отец Ланцов всеми силами будет стараться не привлекать внимание к случившемуся.
Она призвала трёх демонов на глазах у всех. Одновременно. И удержала их. Не то чтобы кто-то из адских князей ответил на вопросы прежде, чем их изгнал сам отец Ланцов, но произошедшее выглядело достаточно эффектно. Конечно, не так, как его ругань на них после в стенах кабинета.
— И за это стоит выпить, — произносит Алина, не зная, к чему больше относит слова: к словам Николая или собственным думам.
И, если в остальном у неё с однокурсниками есть разногласия, то после такого предложения они отходят на другой план.
— И что мы, собственно, отмечаем? — она решается спросить, чем вызывает смех Жени. — Не помню, чтобы ведьм пускали в бар. Ведь нам положено что угодно, кроме привилегий.
— Какая ты порой зануда, — Николай тоже смеётся, но веселье не достигает глаз. Уж слишком хорошо понимает.
— Наступление Луперкалий, конечно же, — отвечает Женя.
Лупер… что? Алина решает, что спросит позднее, и старается не так заметно отсвечивать собственным недоумением.
— А то, что Зоя стала старостой, теперь открывает нам… новые двери, — добавляет Женя. Между нею и Зоей не царят адская тишь да чёртова благодать, но сейчас Алина не улавливает искрящих молний между Вещими.
— Хотя, конечно, это не открытие адских врат, — замечает Николай, и Алина пинает его под столом под его же смех.
Она тянется к своему стакану и делает глоток, пряча за ободом усмешку. Открытие адских врат. Ну да, ну да. И всё же она не скоро забудет лицо отца Ланцова, когда Дарклинг на вопрос, как подобное было допущено, безмятежно ответил, что это было его идеей.
И, в конце концов, не соврал.
Но лишь отчасти.
***
«Будет третий», — сказал ей Дарклинг.
«Не надоело ли вам быть загоняемой мышью, Старкова?», — поинтересовался он таким тоном, будто предложил Алине продать ему душу.
Сидя перед зеркалом и прочёсывая влажные волосы, она неустанно прокручивает в голове минувшие события. И не призыв трёх князей Ада с лёгкой руки Дарклинга не даёт ей покоя. В конце концов, этот самый покой в стенах Академии ей только снится. Даже вздумай она стать примерной ведьмой, всё равно найдётся тот сук, который был подпилен ею ранее.
Зубчики расчёски цепляются на кончиках. Алина крепче сжимает челюсти, вспоминая чужие руки на плечах и голос, полнящийся уверенностью и спокойствием:
«Кто приказал тебе напасть на эту ведьму?»
