Как выяснилось, никто. Демоны явились сами, не подчиняясь ничьим капризам и желая только одного. Чтобы полуведьма не возвысилась. Чтобы полуведьма не помогла изгнаннику.
Изгнаннику.
— Что случилось с Чёрным Еретиком? — спросила она тогда, утопая в кресле. Не лучшая благодарность, наверное. За спасение. За то, что Дарклинг не дал её руке отвалиться.
Тот оторвался от созерцания исчезающей некротизирующей черноты с кожи.
— Старкова, у вас такой шок, что на историю потянуло?
— О каком изгнаннике речь? — допытывалась она и, прежде чем успела подумать, сжала его предплечье, не давая отстраниться. Даже если бы он вздумал. — И не говорите, что не знаете.
Дарклинг поднял бровь.
— Я полагаю, вы сами в состоянии ответить на свои вопросы, раз вам хватило времени, чтобы изучить бульварное чтиво, именуемое в этих стенах источниками достоверной информации, — произнёс он медленно, с расстановкой и разжал её хватку. Палец за пальцем. От тепла чужой ладони Алина напряглась, усилием заставив себя остаться на месте, а не вытянуться струной. Ощущение было необычным. А Дарклинг оказался без перчаток.
— Вы юлите.
— А вы переходите границы.
— Не помню, чтобы это вас не устраивало. За мной охотятся демоны, и я хочу знать, почему. И кому так хочется уложить меня в могилу.
— Возможно, кому-то надоело ваше любопытство, — отбил Дарклинг.
— Не имей я достаточно доводов, то подумала бы на вас, — парировала Алина. И чудом ухватила призрак чужой улыбки.
— Как приятно знать, что я всегда под вашим пристальным наблюдением.
Дарклинг выпрямился, закручивая крышку на банке. Алина бросила короткий взгляд на полученное ранение. Теперь оно выглядело просто царапиной и не более. Ныла, пощипывала — только и всего. И более не горела огнём, не раздирала стальными когтями, хотя Алина в полной мере и не чувствовала всей этой боли, слишком обескураженная произошедшим. Она даже не могла вспомнить, как Дарклинг довёл (или дотащил?) её до своего кабинета и видел ли их кто-нибудь. Вероятно, у неё взаправду шок, потому что в ушах надулись вакуумные пузыри.
Или тишина в стенах кабинета вдруг стала настолько плотной? Напряжение заклубилось, словно невидимый дым, и Алина подняла голову, скорее кожей ощутив чужое раздумье.
— Чёрный Еретик, — медленно произнёс Дарклинг, глядя на неё сверху, — был заточен в возведённой для него тюрьме и обречён на вечные страдания. Его сила так же была отнята и заперта за девятью печатями, сотворёнными колдунами Высшего Совета. Совокупность этих мест зовут Тенистым Каньоном, и он нематериален в привычном для нас понимании. К тому же, каждая из этих точек до сих пор является несоизмеримым источником тёмной энергии. Предупреждая ваш вопрос, могущество этого колдуна было довольно велико, чтобы подобное исчезло по чьему-либо желанию бесследно. Даже по желанию Сатаны.
— И, что, никто не попытался после овладеть этой силой? — Алина изогнула бровь. — Не поверю.
— Думаю, желающие находились. Но будь это так просто, разве не наблюдали бы мы разрушения и череду всемогущих болванов? — Дарклинг окинул взглядом кабинет. Будь у Алины время, она бы сама осмотрелась как следует: велика вероятность, что в этих стенах таились секреты, способные рассказать о своём владельце куда больше, чем бы он сам пожелал. — Вдобавок, перед своим заточением Еретик проклял Сатану.
Проклял. Звучало абсурдно.
Алина вскинула бровь.
Проклясть самого дьявола — для этого надо иметь воистину огромное эго.
— Вряд ли это проклятие его проняло, — Алина хмыкнула. Дарклинг вторил ей, но всё же качнул головой:
— Осторожнее, Алина. Все слова имеют силу.
Алина была готова сыпать вопросами и дальше, но заставила себя притормозить, всё так же глядя снизу, как загнанный в угол кролик — на замершего перед ним удава. Глаза Дарклинга показались ей совсем чёрными, аспидными, бездонными.
Она облизала губы. Скорее по привычке, нежели нервно, думая о том рисунке. Думая о чёрном небе, которое не было небом вовсе; о демонах, разозлённых и в какой-то мере встревоженных. Что могло бы побудить князей Ада явиться в людской мир? Явно не желание съесть по ведёрку мороженого.
— Сколько лет живут колдуны? — наконец спросила она.
Дарклинг моргнул.
— Достаточно. Как вы сами знаете, наша жизнь соизмерима с магией, — он вернул банку на полку к дюжине таких же и тихо закрыл дверцы шкафа. Едва слышно щёлкнул замок, запирая собой все тайны. Алина подавила в себе мысль, что слишком жадно ловила взглядом каждую вещь в этом омуте. А именно им и был кабинет Дарклинга. Омутом. Кроличьей норой из сказки, и неведомо, куда она выведет.
— А молодость? Возможно сохранить молодость на протяжении долгого времени?
— С чего вообще такой интерес?
— Не портите прогресс, — Алина хмыкнула, наблюдая за ленностью чужих движений. Дарклинг присел на край стола.
— Считаете, что мы стали достаточно близки? — отбил он, почти передразнивая и заставляя напрячься. Не от страха. От неясного смущения.
Он сбивал её с мысли. И это было очевидно.
Точнее, это стало очевидно уже позднее, когда разговор был прокручен в голове не менее двух десятков раз.
