— На меня, Алина, — Дарклинг наклоняется и цепляет её пальцами за подбородок. Рука у него едва тёплая, а хватка цепкая. Алина сосредотачивается на ощущении и его голосе. На какой-то дикости в его взгляде, удерживаемой скалистыми тисками, и этой странной взъерошенности, будто он с трудом до неё добирался.
— Это ведь неправда, — произносит она, смотря в серые глаза, цепляясь за весь его образ, как за тот самый единственный якорь. Пусть её по каменному дну протащит, она здесь не останется.
— Ну наконец-то, — Дарклинг цокает языком и хватает её за руку, поднимая. — Идём.
Алина шагает за ним, думая о том, что даже во сне его высокомерие остаётся неизменным.
Она ни разу не оборачивается.
***
Школьные коридоры истлевают, меняя форму. Дарклинг, не отпуская её руки, затягивает их в кабинет биологии. Но вместо парт и анатомических атласов Алина попадает в другой проход, длинный и тёмный; стены его полнятся дверными проёмами. Самих дверей нет, и, проходя мимо, Алина мельком успевает увидеть, что кроется в комнатах.
Чужие страхи. Чужие крики. Чужая боль.
Спустя три таких проёма, она отворачивается, стараясь поспевать за Дарклингом. Его хватка на руке становится всё слабее, а волочащиеся следом за ним тени путаются завихрениями, растворяясь.
— Почему вы пришли за мной? — Алина переходит на бег, не смея оглянуться. Кажется, стоит взглянуть назад — и она пропала.
Дарклинг же оборачивается. Сощуривает глаза и ускоряет шаг, таща её за собой.
— Твой зов был очень громким, — только и говорит он.
— Зов?
Каблуки стучат по чёрно-белым плитам, таким гладким, что на них легко растянуться плашмя. Алина не уповает на свою ловкость, стараясь не подскользнуться.
Дарклинг игнорирует её вопрос:
— Беги до конца. Там ты увидишь дверь. Когда проснёшься, не вздумай попасться Батибат на глаза, иначе она снова затянет тебя в сон. Второй раз одурачить её не выйдет. Академия сдержит её, но наберись Батибат сил, даже этой защите не справиться.
Алине чудится презрение в его голосе, но то, возможно, из-за шума крови в ушах. Она тяжело сглатывает, не чувствуя усталости, но собственное тело, несмотря на то, что происходящее нереально, кажется пудовым. Вот-вот она на эти плиты свалится.
— Как мне её связать?
— Буквально.
— Может, хватит говорить загадками?!
Дарклинг останавливается, оборачиваясь к ней.
— Никаких загадок. Ты ведь способная ученица, Алина, — он усмехается. Его почти не видно, и Алина из последних сил цепляется глазами и руками за него.
— А вы весьма упрямый учитель.
Ей бы надо его поблагодарить. Но слова могут и подождать. Времени не осталось. Это она чувствует всей сутью.
Дарклинг едва улыбается.
И почему-то от этой улыбки внутри всё скручивается узлом, как недавно от его голоса, полного силы. Алина ощущает, как что-то внутри неё тянется к этому.
Дарклинг отпускает её руку.
Это знак.
Алина не оглядывается, не смотрит назад. Нельзя.
Дарклинга окутывает тенями. Остаются видимыми только глаза. Кварцевые, пронзительные — и они блекнут.
Алина не ощущает более его присутствия. Только слышит приказ:
— Беги.
***
Она просыпается резко и едва не ударятся затылком о каркас кровати, рядом с которой до того лежала плашмя. Во рту сухо и солоно, а сердце грохочет о рёбра. Ему явно всё надоело, раз таким образом оно решило от неё сбежать.
И всё ведь не так плохо, раз внутреннее ехидство никуда не делось?
Алина поднимается на руках, выглядывая из-за кровати. В комнате пусто. За исключением лежащих так же на полу Зои, Жени и Нади.
Алина подползает к каждой, чтобы проверить пульс. Их глазные яблоки под веками движутся лихорадочно, подтверждая слова Дарклинга. Скольких ещё Батибат заманила в свои сети?
Она кусает губы, поднимаясь на ноги. В голове шумит, но не время, совсем не время поддаваться собственной слабости. О своих снах она тоже подумает позже.
В голове звучат обрывки фраз Дарклинга.
«Как мне связать её?»
«Буквально»
При всей оказанной помощи в тот момент Алине хотелось швырнуть в его спину каким-нибудь проклятием. Не лучшая благодарность спасшему её преподавателю, но она способная ученица, но никак не послушная.
Она оглядывается вокруг, пытаясь сопоставить данные указания с реальностью. Что ей может помочь? Верёвки? Цепи? Где-то за стенами ей чудится — или слышится? — голос Батибат, собирающей дань страха из чужих кошмаров.
Нужно что-то весомее.
Алина задирает голову, глубоко вдыхая. Было бы время, которое ныне утекает сквозь пальцы. Потолок кажется уходящей в небо бездной, испещрённой прожилками паутины и трещинами. Даже они выглядят величественно.
Она сжимает и разжимает кулаки, а после смотрит на лежащую на полу конфигурацию. Раскрытую, словно разломанный кубик Рубика. Алина в детстве такие собирала до тех пор, пока не начинала болеть голова. В конце концов она попросту меняла местами наклейки.
Ныне шкатулка без секрета кажется легче, чем была до того. Сколько же лет томилось там это озлобленное существо? И кто его запер?
«Проклятая кровь»
Не это ли твердит себе под нос демон, шаркающими шагами блуждая по коридорам Академии?
Алина вертит конфигурацию в руках и замирает.
