— Не зря. Я ведь хорошо помню каждое сказанное тобой слово. Помнишь, ты рассказывал про свои прошлые отношения и причины, по которым они закончились? Говорил, что те женщины много требовали от тебя, потому что им не доставало любви… Так вот, я гораздо хуже каждой твоей избранницы. Только сейчас, выйдя в реальный мир, я осознаю, что многого была лишена… И испытываю голод… Самый настоящий… Хочется не только сидеть рядом с тобой в поездке на край света, но ещё и ощущать, как ты держишь меня за руку… Рано или поздно я всёиспорчу… Скорее рано, чем поздно… — Не удержавшись, издаю горький смешок. — Изведу себя сравнениями с теми красавицами, которые будут подходить с тобой здороваться. Я совсем не знаю, как стану вести себя в отношениях, потому что никаких отношений у меня и не было… Но, возможно, я стану худшей из тех, с кем ты имел дело… А для меня ты слишком особенный человек, чтобы позволить тебе так сильно во мне разочароваться.
Я смахиваю со щеки слезу — одну-единственную. Совсем не заметила, как она вытекла.
— Ты, наверное, сидишь и думаешь: «Что она несёт? Я вообще-то ничего и не предлагал».
— Нет, я так не думаю. — Дан смотрит мне в глаза, вызывая отчаянное желание их отвести. — Потому что как раз таки предлагал. Из услышанного я сделал вывод, что я в твоих глазах какой-то сверхчеловек с огромным списком требований к партнёру, до которых ни одной живой душе, и в особенности тебе, не дотянуться.
Тихонько смеюсь.
— Я не это хотела сказать. Лишь то, что слишком далека от твоего идеала и в ближайшее время едва ли смогу к нему приблизиться.
— Таня. — Дан тяжело вздыхает и, навалившись локтями на стол, подаётся вперёд. — Долой джентльменство. Ни хрена не понимаю. Я разве когда-то требовал идеала?
Меня разрывает от беспомощности. А Дану и не понять. Потому что он представления не имеет, как сложно такой, как я, набираться уверенности рядом с тем, кто привык довольствоваться лишь высшим сортом.
— Всё очень просто. В первую нашу встречу ты меня даже не запомнил. Для тебя я была безликой мебелью, которой ты дал такое же безликое прозвище, чтобы не пришлось запоминать имя. Ты обратил на меня внимание,только когда увидел накрашенной и в коротком платье. И даже то, что мы провели вместе ночь, ничего не изменило.
— Так в этом твоя претензия? Что я не запомнил тебя с первого разговора и ты не стала для меня единственной после первого секса? Оба эти факта уложились в твою теорию. Да, я не запомнил тебя с первого раза. Наверное, это не слишком приятно, но такое часто случается, когда человек и не пытается быть запоминающимся. После того как ты рассказала, что мы уже виделись, я прокрутил в голове тот день и вспомнил. В офисе ты всем видом давала понять, что моя персона тебя мало заботит и ты мечтаешь поскорее остаться одна. Что из этого я должен был запомнить? В моей голове и без того масса информации хранится. Зато я прекрасно запомнил тебя во второй раз, когда ты сравнивала мои глаза с каким-то собачьим минералом и смотрела так, что я почувствовал себя удавом на привязи. И да, так вышло, что твой первый секс оказался для меня далеко не первым. Мне тридцать четыре, и интим, каким бы горячим он ни был, давно не становится для меня поводом завязать серьёзные отношения. Поводом становится совершенно другое.
— Тогда в клубе это была совсем другая девушка. А Таня — она вот такая. Неуверенная в себе идеалистка, которая часто теряется и говорит невпопад глупости.
— Будь ты такой, мы бы сейчас здесь не сидели.
Я мотаю головой и смахиваю вторую по счёту слезу.
— Всё равно… Невооружённым глазом понятно, что наши отношения закончатся провалом.
— Таня, подскажи, что мне сейчас делать? — Дан вдруг повышает голос. — Я могу распинаться о том, что всё будет не так, но я и сам этого не знаю. Зато готов попробовать, потому что, повторюсь, ты действительно очень мне нравишься. Даже этот твой изобличающий монолог убеждает меня в том, как сильно ты отличаешься от других. Хотя признаюсь, услышать сегодня такое я точно не ожидал. А ещё не уверен, что все мои последующие слова возымеют силу, потому что знаю причину, по которой ты всё это произнесла. В жизни я встречал много людей, которые прикрывали скрытые мотивы альтруизмом, а потому отношусь к громким заявлениям скептически. Дело не в том, что ты сильно уважаешь меня и не хочешь разочаровывать. Проблема в том, что тытрусишь. Слишком многое нужно преодолевать, притом что конечный результат неизвестен.
Смотрю на опавшую пену капучино в чашке и сражаюсь с внутренним протестом. Мне стоило огромных усилий сказать всё, что я сказала, а в итоге Дан назвал это банальной трусостью. Человек, который всегда понимал меня как никто.
— Пусть будет так, — тихо произношу я, отодвигая чашку. — Мы с тобой действительно разные, и, наверное,неудивительно, что тебе меня сложно понять.
В сопровождении его взгляда я поднимаюсь из-за стола и вешаю на плечо сумку. Желание плакать сменилось невыносимой тяжестью. Она давит на грудь, мешает нормально дышать. Я сказала всё, что хотела, а теперь лучше уйти.
