— Если ты помнишь, я сказал, что в моём возрасте интим не является поводом начинать отношения. Сюда стоит приплюсовать внешность. Это к вопросу о сравнениях. Даже самая экзотическая красота никогда не была для меня поводом пригласить её обладательницу на ужин либо гулять с ней по улице. То, что всегда привлекало и будет привлекать меня в женщине — это возможность по-настоящему с ней поговорить. Если ты думаешь, что таких людей в твоей жизни будет много, то глубоко ошибаешься. Говорить на одном языке и болтать на схожих диалектах — это разные вещи, поверь мне. До тебя я мало с кем говорил.
Я не знаю, как оказываюсь сидеть на кровати, обняв колени руками. Сердечный ритм грохотом отдаётся в костях.
— Это я хотел тебе сказать, — заканчивает Дан и меняет тон с личного на более обыденный: — Отец по второй линии звонит. Спокойной ночи.
— Мам, заказывай всё, что нравится, — прошу я, глядя, как она нервно перелистывает страницы меню. — Я же сказала, что угощаю.
— Дороговато здесь, Таня... — бормочет мама и осекается, когда рядом с нашим столом вырастает официант. — Так… Что бы мне выбрать…
— Попробуй крем-суп, — подсказываю я. — Хочешь? И салат с ростбифом. Он здесь очень вкусный.
Мама шевелит губами, с новым старанием вчитываясь в названия блюд, и после длинной паузы просит принести чай с лимоном.
— Что-нибудь ещё? — вежливо осведомляется парень.
Мама решительно трясёт головой, говоря своё твёрдое «нет», и при этом напрочь игнорирует мой умоляющий взгляд. Пробовать её переубедить в присутствии официанта бесполезно — зная её упрямство, я лишь зря потрачу время и к тому же устрою неловкую сцену.
— Мне, пожалуйста, кофе и пирожное «Наполеон., — Натянуто улыбаюсь, имитируя непринуждённость. — Съедим напополам, да?
Мама делает неопределённое движение головой, так что не сразу и не поймёшь, согласна она или отказывается, после чего официант, повторив наш скромный заказ, наконец уходит.
— Мам, ты ведь голодная, сама говорила. Почему только чай заказала?
— Очень дорого здесь, Таня, — с вызовом в голосе повторяет она. — До дома с голоду не умру.
Я чувствую беспомощность и разочарование. Так хотелось, чтобы наше совместное времяпрепровождение стало приятным и особенным. Я заранее забронировала стол в хорошем заведении, рассчитывая, что мы вместе поужинаем и попробуем узнать друг друга лучше. Грела мысль, что в свои двадцать четыре зарабатываю достаточно, чтобы заплатить и за себя, и за маму. А в итоге она заказывает самый дешёвый чай.
Следом вспоминается, как в нашу последнюю встречу с Даном я тоже заказала лишь кофе, тогда как он планировал поужинать. Похоже, меня настигла расплата.
— Мне кажется, мы тебе хорошую сумку выбрали, мам, — киваю я на бумажный пакет, стоящий на соседнем стуле. — Хорошо, что ремешок такой широкий. У тебя всегда столько вещей с собой — плечо тянуть сильно не будет.
— Да я уже что-то сомневаться насчёт неё начинаю, — вздыхает мама. — Чёрт дёрнул согласиться. Модель уж слишком молодёжная. На работе засмеют.
Почему-то эти слова тоже ранят, хотя сумку посоветовала маме даже не я, а продавец-консультант. Правда, я одобрила выбор. Но это потому, что сумка действительно мне понравилась, да и в мамин классический стиль вполне вписывается.
— Почему засмеют, мам? Очень стильная.
— Ладно, дома ещё раз посмотрю, — отмахивается она небрежно.
Повисает пауза. Я лихорадочно думаю, чем её заполнить, и параллельно прислушиваюсь к себе. Что чувствую? Ещё одно разочарование — вот что. Хотелось, чтобы мама радовалась покупке, а не сомневалась в ней. Казалось, я всё для этого сделала: вызвала для нас такси, привезла её в крупный торговый центр и попросила девушку-консультанта помочь с выбором. Не могу понять, что делаю не так и почему каждая ступень намеченного плана с треском проваливается.
Такой исход можно было предположить до событий, произошедших после моего бегства с «Итогов года», но точно не сейчас. Я предполагала, что после маминых слёз и нашего мини-бунта всё обязано измениться, но по факту этого не происходит. Мама ведёт себя так же, как и всегда.
— Я была здесь однажды, и мне очень понравилась кухня, — говорю, задавшись целью во что бы то ни стало спасти этот вечер. — Здесь, в какое время ни зайди, свободных столов застать практически невозможно.
Я была здесь с Даном, конечно, — с кем же ещё. Это он рассказал про полную посадку. Что за напасть? В сутках нет даже часа, чтобы я о нём не вспоминала, и это без преувеличения. Сегодня Дан мне даже приснился.
— Людей с деньгами полно, вот они и ходят по ресторанам. — Голос мамы становится доверительно-просящим: — Ты уж, Тань, деньги не транжирь. На квартиру ведь копишь.
Я киваю.
— Коплю. Но иногда ведь порадовать себя можно. Жизнь нельзя откладывать на потом. Если теряешь возможность ей наслаждаться, сложно заново научить себя этому ощущению.
