Мое сердце колотится о ребра. Как мне удержать такого горячего мужчину? Этого первобытного дикаря! Вся дрожа, я вдруг вижу наше отражение в огромном окне. Я сижу на нем верхом с рассыпавшимися по спине волосами, схватив его за черные локоны. Я выгляжу распущенной и… Если честно, сейчас я очень хороша.
– Джек…
– Кончай, детка! Мне пора тебя трахнуть, – рычит он.
Мне чудится, что он говорит еще «будь моей», но я не уверена и даже очень сомневаюсь, потому что отлично знаю: то, что у нас происходит, – это просто секс. Просто два человека, которым нужно одно и то же; непонятно, почему мы не занимались этим без перерыва с самого момента знакомства!
– Не отвлекайся! Давай вместе, ты и я, прямо сейчас!
Джек одним махом спускает спортивные трусы и обнажает длинный, тугой, жилистый член с блестящей надувшейся головкой. Схватив меня за ягодицы, он с хищным рыком плотно прижимает меня к себе. Я прилипаю к нему.
– Кончай! – Его пальцы продолжают игру у меня внутри, головка уже наготове. Одно мое движение и он войдет в меня. Я ничего не соображаю, голова полна им, от его прикосновений мое тело само собой рвется вверх, ищет, томится, пока все не происходит без моего участия, на удивление стремительно. Наслаждение таранит меня, как несущийся на всех парах состав, меня пробирает мелкая дрожь, оно владеет мною, омывает с ног до головы. Вселенная вращается, и я бессильна ее остановить. Я тоже вращаюсь, сидя на нем, вся сотрясаюсь, орошая его влагой своего сбывшегося желания.
Джек притягивает мое лицо к своему, впивается губами в мои.
– Елена, Елена, Елена, ты такая…
И тут раздается звонок в дверь.
17
Джек
Елена слезает с меня, одергивает на себе юбку. Пальцы в панике возятся с пуговицами на подобранной с пола блузке.
– Еду принесли, – говорю я, не сводя с нее восторженного взгляда. Богиня! Самая сексуальная женщина из всех, кого я встречал, хотя сама не знает этого…
– Одну пропустила, – подсказываю я. – Средняя пуговка! Брось-ка мне одеяло.
– Ты замерз?
– Не весь.
Она краснеет, тянется к креслу и кидает мне меховое одеяло. Потом, глядясь в зеркало над столом, кое-как приводит в порядок волосы.
– Ну и вид! Я похожа на сумасшедшую.
– Это точно.
Она бросает на меня негодующий взгляд.
– Что поделать, если это правда? – ухмыляюсь я.
Звонок продолжает звонить.
– Если ты не откроешь дверь, наша паста совсем остынет, – говорю я, весело следя за ее тщетными попытками завязать волосы в узел. – Ты забыла про вкусный хлеб? Зачем так прихорашиваться?
Она замирает, я прицеливаюсь в нее пальцем.
– Так-то лучше! Не двигайся, дай запечатлеть в памяти!
Она с возмущенным видом оставляет в покое свои волосы и торопится к двери. Мне не хватает духу сказать, что блузку она напялила задом наперед, так что разрез перекочевал со спины на грудь. Не говоря о том, что одна пола оказалась задранной, а другая повисла.
Черт, до чего же она мне нравится такой! Я тону в блаженстве. Присев тогда ко мне в «Милано», она чем-то меня зацепила, и это так ново, так свежо: ей неважно,
Блаженство вытесняется тревогой.
Что со мной? Я собирался трахнуть ее прямо тут, на диване, совсем забыв о предохранении!
Мне не видно, кому она открыла дверь, но голос не позволяет ошибиться. Лоренс! Я морщусь. Весь день он забрасывал меня эсэмэсками, любопытствуя, как прошел завтрак с Тимми и Лаурой и наснимал ли я фоток для социальных сетей. Ничего я не наснимал, даже в голову не пришло. Он, конечно, прав, хорошо было бы раскрутить эту историю, раструбить о том, как «
Я не могу разобрать их тихий разговор, поэтому хмурюсь. Когда дело доходит до того, чтобы меня защитить, Лоренс может обернуться бульдогом – за это я ему и плачу; с женщинами он часто ведет себя не по-джентльменски.
Они входят в гостиную, и я встречаю их, уже приняв вертикальное положение. Лоренс – в костюмчике, с прилизанными на нью-йоркский манер волосами – шагает впереди Елены, та напустила на себя безразличие, хотя обычно очень выразительна. Мне очень нравится расшифровывать ее состояние. В «Милано» она страшно нервничала, на VIP-вечеринке страшно злилась, в церкви была шокирована, наш поцелуй донельзя ее разгорячил.
И тут мне в глаза бросаются бумаги у нее в руках.
Только этого не хватало! Я жмурю глаза. Я сам подбирался к теме соглашения о неразглашении, но Лоренс меня опередил, наверняка проявив при этом грацию слона в посудной лавке.
– Ты не отвечаешь на звонки, мерзавец! – начинает он. – Сам знаешь, как это меня бесит. – То, что я стою без рубашки, заставляет его задрать бровь. – Не дозвонившись тебе, я позвонил Куинну и узнал, что у тебя сегодня спазм и что ты не один. Я принес новые бумаги для нее. Ты как?
– Нормально. – Плечо еще дергает. У меня бывали на поле травмы и похуже, но чаще всего дает о себе знать именно эта. В этот раз приступ оказался особенно сильным. Впрочем, Лоренсу не обязательно это знать.
– Чудесно. Тебе скоро на сборы. Ты должен быть в форме.
– Буду.
