Я беру его руку, сплетаю свои пальцы с его. Он удивленно смотрит на наши руки, потом на меня:
– Ты ничего этого не знала?
Я понуро мотаю головой:
– Нет.
Он вздыхает.
– София написала об этом в своей книге, правда, немного приукрасила.
– Я скачала книгу, но прочла совсем немного. Такая гадость!
Он гладит меня по руке.
– Я вырвал у него ружье и прикончил его. Мне было четырнадцать лет. Полицейские так часто к нам приезжали, что не усомнились, что это была самооборона. Вот как я заработал этот шрам. По мнению Софии, в этом причина моего пьянства и склонности к семейному насилию. Раньше я много кутил… – Джек прикусывает язык. – Я был очень пылкий, а тут еще деньжищи… Сейчас я уже не понимаю себя тогдашнего. Наверное, я был вроде Эйдена: безрассудный, непобедимый, страшно самоуверенный.
– Самоуверенность все еще при тебе, – говорю я с улыбкой.
Его смех разряжает обстановку.
– Спасибо за рассказ.
Он долго смотрит на меня.
– С тобой легко разговаривать.
Я нервно кошусь на телеэкран:
– Не знала, что ты поклонник корейских сериалов.
– Я десять серий жду, когда же этот тупица поцелует эту дурочку. Если этого не случится в ближайшем будущем, накатаю жалобу продюсерам.
– Любовная драма с субтитрами? Ничего себе!
Он смеется над моим недоумением.
– Я не осуждаю тебя за пожирание тонны хлеба, а ты не осуждай меня за пристрастие к корейскому кино.
– Я не осуждаю. Кто они такие, что у них творится?
– Называется «Однажды я увидел тебя». Парня зовут Ли, он хулиган, вечно со всеми спорит и дерется. Никто его не понимает. Ее зовут Дан-и. Повод для знакомства – пролитый ей на платье стакан воды. Она влепила ему пощечину, с тех пор он гоняется за ней по всему кампусу.
– Они студенты? – удивляюсь я.
– Неважно, главное – накал чувств. Глаз не оторвешь!
– Он в нее влюблен, а она в него нет? – Я слежу за ссорой Ли и Дан-и из-за ее свидания с кем-то еще. – Он привык всегда добиваться своего?
Джек вперился в экран.
– Он в нее втюрился, ее отношение к нему для меня загадка. Однажды он спас ее в пургу, но тогда она неровно дышала к одному из его приятелей. Он лезет из кожи вон, доказывая, какой он молодец, но не умеет проявлять свои чувства и в разговоре с ней раз за разом терпит неудачу. Он никогда еще не влюблялся и не умеет с ней говорить.
– Как все запущенно… – бормочу я, скрывая улыбку.
– Знаю, ты надо мной издеваешься, но мне некогда на тебя смотреть – приходится читать субтитры.
– Такой ты странный!
– Ты даже не представляешь, до какой степени! – подхватывает Джек со смехом. – Но динамика их отношений увлечет любого.
– Боже мой, да ты тайный романтик!
– А вот и нет. – Наконец-то он поворачивается ко мне. – Я здоровенный крутой футболист, вот я кто.
– Это не мешает тебе следить за наклевывающимся романом двух студентов как за экстренными новостями.
– Это и есть экстренный выпуск! Они еще даже не целовались, я уже весь извелся! Что они себе позволяют? Пусть поскорее сгребет ее в охапку и завалит!
– Тогда и сказочке конец.
– Твоя правда. – Он запрокидывает голову и хохочет, потом серьезно смотрит на мои губы. – Кстати, о поцелуях, Елена… – Он тянет меня к себе, пока совсем не прижимает, его тело горит как огонь, я прикладываю ладонь к его груди, боюсь обжечься. Надо его остановить, иначе…
– Давай без шалостей, Джек.
– Какие еще шалости? – смеется он, потом переходит на шепот: – Я не согласен. Между прочим, после церкви ты щеголяешь с засосом на шее.
Я вспыхиваю и осторожно трогаю то место, которое он целовал.
– Ты конченый мерзавец, Джек Хоук. Теперь понятно, почему Гидеон так на меня пялился… Придется чем-то это прикрыть. – Я вздыхаю с деланым огорчением. Это понравилось не только ему, но и мне.
– Тебе пошел бы еще один с другой стороны, для симметрии. – Он гладит меня по затылку, по шее, рука соскальзывает мне под блузку, он уже возится с пуговицами. – Хочу расстегнуть их медленно, одну за одной.
– Где тебе, травмированному! – шепчу я.
Он заставляет меня наклонить голову. От вида его расширенных от желания зрачков у меня трепещет сердце.
– Смерть как хочется снова тебя целовать! Ты не возражаешь?
Мне нравится, что он начинает с вопроса, ждет моего согласия. Под оболочкой супермена скрывается мужчина, не способный обидеть женщину.
– Елена?
С того момента, когда я увидела его в церкви, все мои клятвы, что он опасен для моего сердца, не мешали уверенности, что больше всего на свете я хочу снова очутиться у него в объятиях.
– Целуй!
Он повинуется – без уверенности, словно оставляя мне возможность отказаться. Но я не могу. Я уже кусаю его губы.
Джек усиливает натиск, его губы становятся требовательнее. Время останавливается – мы целуемся. Я скольжу пальцами по его шелковой от массажных масел груди, дотрагиваюсь до лица, провожу по щетине на скулах, он шире открывает рот и начинает меня пожирать. Как же упоителен его первобытный мужской запах! Наши языки затевают восхитительную игру. Глубокий поцелуй тянется бесконечно, я чувствую себя как былинка в шторм, горю всем телом, вжимаюсь в него, пытаюсь с ним слиться.
