– Гляди мне!
– Что-нибудь еще? – Я еще сильнее напрягаюсь, когда Елена, бросив бумаги на стол, удаляется по коридору к двери одной из ванных комнат.
Лоренс провожает ее взглядом.
– Тем лучше. Приватность превыше всего. – Он подходит ко мне и тихо продолжает: – Я поговорил с директором школы Тимми. Он не против, чтобы ты встретился с болельщиками и подписал пару-тройку мячей. Я предупредил, чтобы встреча была скромной, не со всей школой. Хорошо?
– Как можно скромнее. Никаких журналистов.
– Зачем вообще встречаться, если никто не фотографирует, Джек?
Я вздыхаю. Знаю, он прав.
– Ладно, щелкнешь разок для Инстаграма или куда там еще… Не хочу превращать это в цирк. Не желаю никаких репортеров у школы Тимми или под его окнами. Лауре это не понравится.
Она говорила об этом за завтраком. Мой долг – постараться, чтобы их жизнь не перевернули вверх дном.
– Идем дальше, – говорит Лоренс с тяжелым вздохом. – Тимми хочет, чтобы ты показал им парочку игровых проходов. Как ты намереваешься это сделать?
На это я реагирую стоном. Только выхода на сцену мне не хватало! Представляю, как буду скакать с красной физиономией, выдавливая из себя слова. Нет уж, к черту! От одной мысли об этом у меня ускоряется сердцебиение.
Он видит меня насквозь.
– Знал бы ты, как трудно на тебя работать, когда ты мне не помогаешь! Мне хочется, чтобы ты хотя бы на денек встал на мое место, побыл ассистентом директора или кем-нибудь еще в этом роде.
Я киваю, хотя внутренне киплю от возмущения.
– Давай дальше.
Он озирается через плечо.
– Она еще не подписала соглашение о неразглашении. Я узнал об этом в дверях. Что за дела? Что она здесь делает? Одно словечко прессе о твоей травме и…
– Она знает про плечо. Она присутствовала при приступе.
Лоренс разражается бранью.
– Она никому не скажет.
– Ну-ну… Конечно, ты же знаком с ней уже целых три дня. – Он качает головой. – Радуйся, что София не знала о регулярных приступах.
Действительно… София знала про шрам, потому что подробности той истории были известны всему городу, который годами их пережевывал. К тому же сестра Харви накропала свою статейку. Но я так и не поведал Софии о периодических приступах боли, потому что они случались нечасто. Что-то меня останавливало, а это свидетельствовало, наверное, о том, что она мне не подходила.
А Елене взял и с ходу все выложил. Мог бы приуменьшить, назвать незначительной травмой, но не сделал этого. Все рассказал от начала до конца; последним, кто слышал про это до нее, был Девон.
Лоренс подробно рассказывает мне про школу Тимми в Дейзи. Когда Елена возвращается, он умолкает. Она избегает на меня смотреть. Она уже привела в порядок свою одежду и волосы – они даже блестят, как будто она успела их расчесать. На губах свежая помада. Она берет со стола бумаги и садится в нескольких футах от нас, чтобы, перебирая их, намеренно не удостаивать нас вниманием.
Тем лучше. Я тоже приглаживаю волосы.
– Это все, Лоренс? Нам сейчас принесут заказ. – Я выразительно смотрю на него, молча прося удалиться.
Он кивает и торопится к двери.
– Можешь не провожать: знаю, у тебя плечо. Я сообщу, когда будет встреча в школе, и обо всем остальном, что мы обсудили. – Он кивает Елене: – Рад был с вами познакомиться, Елена.
– Разумеется, – отзывается она, не поднимая головы.
Я корчу гримасу. Она прибегла к нарочито вежливому тону, но не сказала: «Я тоже рада».
Лоренс не из обидчивых: он показывает мне большой палец и скрывается за дверью.
Испуганный ее напряженной позой, я приближаюсь к ней.
– Елена…
Она останавливает меня жестом:
– Нет. Позволь дочитать этот увлекательный документ, датированный, кстати, Днем святого Валентина.
Мне досадно, ведь я отлично знаю, что содержат эти бумаги: документируют возраст, согласие на последующие действия; исчерпывающее описание сексуальных практик, включая предварительные ласки и анальный секс, с предложением поставить (или не поставить) галочки в соответствующих графах; согласие на полное пожизненное неразглашение любых касающихся меня личных сведений, в том числе номера сотового телефона, пароля от Wi-Fi, адреса квартиры и даже адреса Люси в Брентвуде. Мы с Лоренсом и с адвокатом тщательно продумали все формулировки.
– Что тебе сказал Лоренс? – Меня, конечно, беспокоит ее настроение, а с другой стороны, хочется, чтобы она все подписала.
– Он – мерзкий тип.
– Он
Не глядя на меня, она дрожащими пальцами переворачивает страницу.
– Самая большая нелепость во всем этом – что ты отсудишь у меня
Я понимаю, что она хочет меня взбесить.
– Желаю удачи! У меня все равно нет ни цента. Все мое имущество – дом, но он столько не стоит. Нам предстоят годы тяжбы.
– Елена, пожалуйста…
