– Говоришь, ты не пошла на медицинский? Но ты могла бы поступить, если бы захотела, просто выбрала то, что любишь. Ты всегда держалась того, во что больше верила. Ты… смелая.
Если бы… Я думаю про свое авторское белье.
– Я знаю про твое белье.
Я умоляюще смотрю на нее.
– Престон!.. Вот мерзавец! Хоть ты не проболтайся.
Она хихикает.
– Я никому не скажу.
– Это в твоих же интересах, а то я выдеру по волоску всю твою прическу.
Мне не помешала бы серьезность.
Она ухмыляется.
– В этом ты вся: вспыхиваешь как спичка. Если бы Престон был тебе небезразличен, ты бы сказала правду маме и давно вывела бы меня на чистую воду. Знала бы ты, как я боялась, что ты все вывалишь за нашим воскресным обедом! Но ты молчала. Все потому, что не любила его по-настоящему.
– Не то что ты?
Она утвердительно кивает.
– Стоило нам познакомиться, как я поняла, что меня к нему влечет. Как я с собой ни боролась, он засыпал меня сообщениями, и я не знала, как мне быть…
Любовь с первого взгляда – в моем собственном доме. Только этого не хватало!
Она, похоже, все читает по моему лицу. Я ничего не умею скрывать.
– Я не отбирала твое, Елена. Я сама не рада, что у нас с ним так произошло. Поверь, я не кривлю душой. Это всегда будет меня преследовать. Если бы ты не прислала нам то сообщение, я бы ни за что не начала с ним встречаться. Я бы ушла, только меня и видели.
Может, и ушла бы. Но тот их поцелуй все разрушил между ним и мной.
– Смотри, что я откопала, Елена! – Это тетя Клара, нашедшая любовный роман себе по вкусу.
Она издали размахивает книжкой.
– Беру! Я напала в ней на такую горячую сценку… – Она обмахивается книжкой, как веером, пристально глядя на меня. «Ты в порядке?» – спрашивает ее взгляд.
Сама не знаю. С предательством родной сестры трудно смириться. С предательством, в котором даже не было необходимости. Сначала Престону надо было бы порвать со мной. Они все делали в неправильном порядке.
Он подходит к нам, почувствовав, видимо, что наш разговор иссякает. Престон окидывает меня взглядом с головы до ног, задержавшись на полсекунды на блузке и этим вызвав у меня приступ раздражения. Вся блузка усыпана сердечками и вообще чудо как хороша – с красным бархатным воротничком; но лучше бы ему не пялиться на мою грудь.
Он послушно опускает глаза и берет Жизель за руку.
– Все хорошо? – Вопрос адресован нам обеим.
Я усмехаюсь, вспоминая все сразу: его пижаму, скромное телосложение и пенис умеренных, мягко говоря, габаритов. Не говоря о его жалких попытках отыскать клитор!
– Ты спросила ее про?.. Ну, ты знаешь, – говорит он Жизель, слегка толкая ее локтем.
– Про что? – любопытствую я.
Жизель тяжело вздыхает и с сожалением смотрит на Престона.
– Вряд ли это хорошая идея.
– Хорошая, просто отличная! – Тетя Клара хлопает книжкой по моей конторке. – Начал – договаривай. Не стоять же нам здесь весь день. У меня запись на стрижку.
Жизель закрывает глаза.
– Про что вы собирались меня спросить? – прикрикиваю на них я.
Престон уже не рад, что об этом заговорил.
– Ваша мать предложила, чтобы мы отпраздновали нашу помолвку в твоем доме. Он больше всех остальных домов в городке. Культурный центр занят, в церкви ремонт, да и спиртное было бы там не ко двору. У меня много родни в Оксфорде, у Жизель много друзей в Мемфисе. Я тоже думаю, что твой дом подойдет лучше всего.
Каков наглец!
Я вижу, как покраснела Жизель.
– Ты же знаешь маму, – бормочет она. – Когда ей что-то втемяшится в голову…
– Я знаю. – Мне трудно расшифровать свои ощущения, но я их гашу и изображаю улыбку.
–
Жизель удивленно моргает. Престон обнимает ее за плечи.
– Вот видишь! Все хорошо. Я же говорил, Елена лучше всех.
Лучше всех? Смешно.
Жизель еще колеблется – это видно по тому, как она ломает руки, как старается встретиться со мной взглядом.
Но я стараюсь на нее не смотреть и делаю вид, что рассматриваю книги на конторке.
Они еще что-то мямлят, за что-то извиняются, но я уже почти не слушаю, лихорадочно размышляя. Будет куча гостей. Надо успеть подстричь кусты, выбить половики, почистить шторы…
Тетя Клара уводит их из библиотеки. Меня участливо обнимает Тофер.
– Ты слышал? – Я видела, что он бродил неподалеку от нас.
Он кивает, провожая мрачным взглядом мою сестру и ее жениха, садящихся в
– Ты не обязана устраивать это у себя. Пусть соберутся где-нибудь в Нэшвилле.
– Нет, обязана. Мой дом лучше всех остальных домов в городке, моя обязанность – помочь сестре. Дом ей не чужой, с ним связаны воспоминания. Дейзи – ее родной город.
– Ты слишком добра. А он – дубина. Как он может так с тобой поступать?
Я пожимаю плечами.
– Сам видишь, что делают с мужчинами сиськи.
