Не мой Ромео полностью

К тому же разве он не играет в американский футбол в присутствии тысяч людей? Еще миллионы смотрят на него по телевизору.

Разве что…

– Как тебе Шекспир? – выпаливаю я.

Джек поворачивает голову на мой голос, изображая равнодушие.

– Я как-никак специализировался в колледже на английской литературе, даже диплом получил, хотя меня рано забрали на сборы. Моя мать всегда хотела, чтобы у меня был диплом, свой-то она так и не получила. – Он безразлично пожимает плечами, но я угадываю в этом жесте глубокое волнение. – Я старался ради нее.

Английская литература! Диплом в память о матери!

– Как интересно! – подает голос Тофер с дурацкой улыбкой. – У Елены такой же диплом. Ее взяли работать в библиотеку, несмотря на отсутствие степени библиотекаря.

– Я хотела учиться на преподавателя, но не было мест. А библиотеку я люблю. Все сложилось очень удачно.

Джек приподнимает бровь.

– На чем ты специализировалась? Я на британской литературе, а ты?

Он не отрывает взгляд от моих губ.

– Я любила американскую.

– Конечно, как я мог забыть! Марк Твен. «Рай лучше с точки зрения климата, но компания лучше в аду».

Во мне оживает фанатка литературы.

– «Они не знали, что это невозможно, поэтому сделали это».

– Здорово! А как тебе такое: «Если бы можно было скрестить человека с кошкой, человек стал бы лучше, а кошка хуже».

Я усмехаюсь.

– Кстати, я все еще могу отдать тебе котенка, хотя теперь он уже скорее уличный кот. Обожает бегать по округе. – Я напрягаю память и вспоминаю еще одну цитату: – «Самые важные дни в вашей жизни – день, когда вы родились, и день, когда вы выяснили, зачем родились».

Он почесывает скулу и силится вспомнить что-нибудь еще.

– А как вам это? «Не ждите. Будьте счастливы прямо сейчас».

– Или вот это: «Всякая эмоция, если она искренна, непроизвольна». Обожаю! – Я широко улыбаюсь и только потом вспоминаю, что зла на него.

Он тоже не может сдержать смех.

– Какой смысл нашего соревнования? Вспомнивший больше цитат Марка Твена выиграет вбрасывание?^[3]

– Я могу вспоминать их весь вечер, – предупреждаю я.

– Так-так… – тянет Джек. – «Марк Твен Баттл»? Я готов принять вызов.

– А что, можно попробовать!

– Посмотрим, на что ты способна.

– Значит, дуэль? – Я засовываю руки в карманы – не хватало, чтобы он увидел, что они дрожат. Все из-за него! После размолвки в пентхаусе я думаю о нем не переставая.

Вдруг ему так же одиноко, как мне?

– Назначь время и место, Елена.

Я задыхаюсь от его взгляда. А главное, какое он имеет право произносить мое имя, словно он его смакует?

Я тоже не могу отвести взгляд от его губ – таких полных, мягких и одновременно дерзких…

Я озираюсь и понимаю, что Тофер и Девон как-то странно на нас смотрят.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Все в порядке, – тихо отвечает Девон.

– Мы впечатлены вашей памятью, – объясняет Тофер, глядя на Джека. – «Ромео и Джульетту» вы помните так же хорошо?

Джек откашливается.

– Теперь да, всю неделю освежал в памяти.

Я представляю его в постели, с голым торсом, переворачивающим страницы пьесы. Может, даже в очках для чтения. У меня пылает лицо.

Предстоящий месяц обещает быть долгим.

– Всем привет! – раздается у меня за спиной хорошо знакомый голос. Я вздрагиваю, оборачиваюсь и при виде сестры широко распахиваю глаза:

– Жизель? Ты тоже играешь в спектакле?

Она опускает голову и робко кивает. После разговора в библиотеке мы еще не виделись. В воскресенье мама, как всегда, приготовила обед, но Жизель не пришла, сославшись на недомогание.

На ней твидовый пиджачок, модные брючки, туфельки на высоких каблуках. Можно подумать, что она явилась прямо с занятий в университете Вандербильта.

– По словам мамы, Лаура жаловалась, что у нее никого нет на роль кормилицы. Вот я и вызвалась. Ты ведь не возражаешь?

Мне бы нахмуриться, но вместо этого я улыбаюсь.

– Конечно нет.

Загвоздка в том, что она никогда не проявляла даже малейшего интереса ни к какому искусству.

Я проверяю, нет ли кого-нибудь у нее за спиной.

– Престон тоже здесь?

– Нет. – Она корчит гримасу. – Он все это терпеть не может.

Так и есть, его было не зазвать на мои спектакли.

– Что ж, добро пожаловать в безумный мир.

Я поступаю так, как положено хорошей сестре: приглашаю ее присоединиться к нам и знакомлю с Девоном и Джеком. Она жмет им руки и скромно молчит, теребя полу своего пиджака.

Джек, протягивая ей руку, хмурит лоб, потом вопросительно поворачивается ко мне. Я киваю, помогая ему догадаться: да, это она увела у меня моего бывшего.

Девон оценивающе смотрит на нас и с улыбкой говорит:

– Между вами нет ни малейшего сходства.

– Елена веселая, – бормочет Жизель.

– Зато ты сообразительная, – откликаюсь я.

Она поднимает на лоб очки.

– Тебя все обожают.

Я затаиваю дыхание. Что с ней? Я решаю не переживать.

– Она только что обручилась, – говорю я вопреки логике, в надежде, что всем видно ее кольцо.

Джек вздрагивает, смотрит на руку Жизель и со значением переводит взгляд на меня, но я делаю вид, что не замечаю этого.