Никак не усну, не помог ни горячий душ, ни пятнадцать минут сериала «Офис», хотя обычно бывает достаточно чего-то одного. Я бесцельно лезу в телефон, спохватываюсь, что уже поздняя ночь, и откладываю гаджет. Через несколько часов возобновится тренировка, и я изнурю себя нагрузкой, но сердце проявляет своеволие: заранее принимается усиленно качать кровь. Стоит подумать, что пожар мог застигнуть ее в квартире, – и я снова тяжело дышу и тру щетину на подбородке. Там, у ее дома, я был сам не свой, с меня сталось бы раскидать пожарных, вставших у меня на пути; я все сделал бы, чтобы до нее добраться. Как бы я ее ругал! Я бы забросил Жизель себе на плечо, отлупил по попе, а потом… потом
Вспоминаю Джека, его наказ:
Лучше бы он мне этого не говорил!
Гадая, зачем он сказал мне это, я сбрасываю с себя простыню.
И вот теперь нас разделяет всего одна комната…
Тишину вспарывает крик, я спрыгиваю с кровати и бегу к ней, распахивая на бегу одну, другую дверь… Бедняжке наверняка приснился кошмар. Рисковать жизнью из-за нитки жемчуга – что за сумасшедшая девчонка!
Пуки дрожит, стоя в постели – шесть фунтов живой тревоги. Жизель беспокойно ворочается во сне.
– Жизель? – тихо зову я, садясь на край ее кровати. Не хочется ее пугать. – Детка, ты кричала во сне.
Она снова вскрикивает, с закрытыми глазами тянет на себя пуховое одеяло, по щекам ползут слезы.
Я отрываю ее от подушки, обнимаю за плечи, прижимаю к груди. Из-за нее выныривают из глубины все мои инстинкты защитника.
– Дев… – лепечет она. – Что происходит?
– Страшный сон. Тебе лучше спать у меня. – Логично и разумно.
Я беру ее на руки, она льнет ко мне, обвивает руками плечи, прижимается лицом к груди.
– Прости… Господи, как же я тебе, наверное, надоела!
– Еще нет. – Я несу ее по коридору. Пока все в порядке. Лучше не бывает.
– У меня из головы не выходит Миртл. Так и вижу, как она падает с лестницы – по моей вине. У нее больные колени. – Она прерывисто дышит. – Зря я не вывела ее на улицу.
– Все обойдется. – Она беспокоится за Миртл, хотя лучше позаботилась бы о себе.
Я опускаю ее на свою кровать, стараясь не пялиться на ее длинные стройные ноги, на крутые бедра под моей задравшейся старой рубашкой, на рассыпавшиеся по плечам влажные волосы. Не вздумай! Ты принес ее сюда с одной целью: обеспечить ей мирный сон.
Я нахожу пижамные штаны из легкой фланели, натягиваю их поверх трусов и ложусь с ней рядом, на одеяло, которым ее укрыл.
– Иди сюда.
Чуть помедлив, она перекатывается ко мне. Я как лежал на спине, так и лежу. Ни простыни, ни пуховое одеяло, ни несколько дюймов расстояния не мешают мне чувствовать тепло ее тела. От нее пахнет моим шампунем и лосьоном для душа – манго, цитрусы. Я уже представляю, как залезаю к ней под одеяло, как развожу ей ноги…
– Ты неожиданно… милый, – бормочет она.
Я сержусь на себя за неуместные эротические фантазии.
– Да, я такой.
Повернув голову, я вижу, как она моргает от потолочного света, имитирующего звездное небо. Освещение получилось не таким мягким, как я планировал, устанавливая его; но меня манили звезды. Я поднимаю руку и провожу воображаемую линию между двумя звездами.
– Думаешь, есть жизнь там, наверху?
– Да. А ты как думаешь?
– Открытое сознание – это неплохо, но не надо перебарщивать, а то выпадут мозги, – цитирую я по памяти.
Она удивленно приподнимается на локте.
– Карл Саган?
На удивление в ее тоне я реагирую ухмылкой.
– Ты принимала меня за безмозглого качка, Жизель? Нет, я читаю – главным образом в поездках.
Она сдувает с лица прядь волос и падает на подушку.
– Девон Уолш разбивает стереотипы, одна цитата в минуту.
– По-моему, мы не одиноки во Вселенной. Мы – пылинки, просто люди, безмозгло мечущиеся по жизни.
В ее смехе слышно недоумение.
– Ты не согласна? – спрашиваю я.
– Почему, согласна. Но не все верят в инопланетян. – Она вздыхает. – Для таких бесхитростных созданий, как мы, способ вынести бесконечность – это только любовь. Опять Саган.
– Вот скажи… Ты говорила о множественных вселенных… Где сейчас мы?
