– Здорово, что ты проявляешь любопытство к моим теориям. – После этих слов она легонько целует меня в плечо – в этом поцелуе нет никакого сексуального подтекста, но меня все равно обдает жаром с головы до ног.
Я откашливаюсь и отодвигаюсь от нее еще на дюйм.
– Выкладывай. Что мы делаем в этой Вселенной? Не заставляй меня чувствовать себя девочкой-подростком.
– Не уверена, что тебе понравится… – говорит она чуть слышно.
– Если я какое-нибудь уродливое насекомое или черт с рогами, то да, мне такое не понравится. Но мне нужна помощь. Помоги мне уснуть.
Она хихикает.
– Ты уверен? Ох, чертова Вселенная…
– Сосредоточься, женщина. Хочу услышать твой лучший вариант.
– Сейчас услышишь. Ты – фиолетовый инопланетянин ростом семь футов, из Четвертого сектора Треугольной Галактики в 2,7 миллиона световых лет от Земли…
– Это реальное место? И почему я фиолетовый?
– Реальное. Фиолетовый – твой любимый цвет.
– Откуда ты знаешь?
– Взяла и придумала. Угадала?
– Еще я люблю синий цвет. – Мы не смотрим друг на друга, потому что наше внимание приковано к звездам. – Я хоть немного похож на человека, пускай я инопланетянин?
– По очертаниям ты гуманоид: такой же широкоплечий, длинноволосый. При этом у тебя хватательный хвост длиной четыре фута с острым кончиком, в бою ты используешь его как кнут. Кожа у тебя чешуйчатая…
– Это еще зачем?
– Чешуйки крохотные и светятся при волнении. Они мягкие и теплые.
– Жеманство! – Я увлечен этой картиной и не пропускаю ни одного слова.
– Ни капли женственности, сплошные мышцы. Ты зрелый альфа-инопланетянин…
– Но хвостатый, – сухо напоминаю я ей. – Чертовщина какая-то.
Она машет рукой.
– Ладно, не хочешь хвоста – не надо. Хотя ты мог бы применить его для… приятных занятий.
Хвоста у меня не стало, зато у члена, судя по его реакции, развился слух.
– Можно поконкретнее?
– Нельзя. Нет хвоста, ты его отверг.
– Продолжай.
– Я пытаюсь! – Она тычет меня пальцем в бок. – Ты разгуливаешь в набедренной повязке – странно, учитывая высокий уровень твоей цивилизации, – и в латных рукавицах. На шее у тебя ожерелье с аметистом. Раньше его носила важная шишка, теперь умершая. Ты – наемник, тебя послали на Землю за женщиной для твоего царя. Ты находишь меня, то есть ее, в Лос-Анджелесе. Она – ученая, ей двадцать с чем-то, грудь четвертого размера. Зовут Кейт, синие волосы. Ты точно хочешь слушать дальше?
– Ты остановилась на груди четвертого размера.
Она вздыхает.
– Через двадцать дней после начала твоего возвращения на родную планету протяженностью в год нарушается твоя маскировка, твой корабль подвергается нападению врагов. Ты выпускаешь Кейт, чтобы ее не пленили, вы вместе с ней вступаете в бой с врагами и одерживаете победу. Это приводит к зарождению дружбы между вами. Она знает, как восстановить маскировку корабля. Ты учишь ее своему языку, но помещаешь в антигравитационную камеру для продолжения сна. Ты – большой инопланетный обманщик. Ты поклялся отдать ее своему царю нетронутой, но однажды ночью ты в приступе сомнамбулизма приходишь ко мне… к Кейт в камеру, будишь ее и… и… пренебрегаешь своей клятвой сохранить ее чистоту.
– Жизель, – говорю я тихо и хрипло, еще находясь во власти ее сюжета. – Ты считаешь это грязью?
– Вообще-то это повесть, которую я пишу.
О!..
– С ума сойти! Ты… – Такая горячая, что можно обжечься. – Не только умница, но и с воображением. – Я стараюсь справиться с дыханием. – Лучше нам не затрагивать сексуальную сторону сюжета.
– Ты спросил, я ответила. – Пауза. – Я хочу потерять девственность до того, как мне исполнится двадцать четыре года, Дев.
Я вздрагиваю.
– Когда у тебя день рождения? – Вопрос звучит не сразу, сначала я справляюсь с желанием на нее наброситься.
– В воскресенье. Там будет Майк Миллингтон.
– Этот Майк…
– Девчонкой я была в него влюблена. Он, наверное, уже развелся и отрастил пивное брюхо. – Она невесело вздыхает. – Если он окажется добрым и опять мне приглянется, то чем черт не шутит…
Я тяжело дышу и судорожно ищу ответ. Мозг подсовывают непотребное:
Из открытой двери доносится скулеж.
Пуки подбегает к кровати со стороны Жизель, та подбирает собачонку и снова залезает в постель, чтобы, подальше от меня отодвинувшись, засунуть ее к себе под одеяло.
– Спокойной ночи, Дев, – бормочет она. – Спасибо, что взял меня к себе, хотя бы на разок. Ты лучший.
А то как же!
Я что-то отвечаю, выдыхаю, отворачиваюсь и дырявлю глазами стену.
В семь утра, выйдя из своей комнаты, я застаю Жизель на табурете у кухонного островка. Она сидит ко мне спиной, с открытым ноутбуком, в наушниках, и печатает как одержимая.
