– Рад с тобой повидаться! Обожаю твою манеру сразу брать быка за рога. Так и до контракта скоро дойдет. Нюхом чую, четырнадцать миллионов в год можно поднять до восемнадцати. Взгляни на Картера у «Пантер»: он только начинает, и твоя статистика превосходит его.
– Ты правильно сказал – скоро. Как там новый дом в Брентвуде?
Он рассказывает о своем доме с бассейном, пока мы идем к «Милано», шикарному итальянскому ресторану, принадлежащему Джеку. Я рассказываю ему о тренировочном лагере, потом речь заходит о предстоящем матче в Майами.
– Я удивлен, что ты ни с кем не встречаешься, – говорю я ему.
– Недавно расстался. – Широкие плечи под серым пиджаком приподнимаются, на лице уныние. – Выяснилось, что мой банковский счет нравится ей больше, чем я.
– Жалко.
– Ничего не поделаешь. – Он корчит гримасу.
– Жизель деньги не волнуют. Она сама строит себе будущее. – Она обязательно соберется с силами и пойдет своим путем.
– Не знал, что ты увлекаешься сватовством.
– С чего ты взял?
– Спасибо, что вспомнил обо мне, – говорит он со смехом. – Я готов к новым интересным встречам.
– Тем лучше. – Я разглядываю его. Брандт – типичный белокурый американец с острым умом и бульдожьей цепкостью. Тридцать с небольшим, красавчик, успешен – так и вижу Жизель в его обществе. Тем не менее мне немного не по себе, и я в сотый раз продумываю диспозицию. В любом случае это должно произойти. Она заслуживает хорошего парня, а я постараюсь незаметно отойти в сторону.
– Что у нее за история?
– Недавно разорванная помолвка. Жених оказался кретином.
Мы входим в фойе. Он озирается. Здесь воспроизведена обстановка фермы: деревенские железные светильники, деревянные балки под потолком. Вокруг кишат официанты и посетители. Он присвистывает.
– У Джека губа не дура.
– Ты – хороший агент.
Заметив меня, метрдотель улыбается и кивком приглашает нас в глубь ресторана. Я вытягиваю шею и нахожу глазами Жизель: она сидит недалеко от барной стойки, светлые волосы распущены, на носу очки, она печатает на ноутбуке. Я кривлю губы. Ее любимое занятие – сочинять истории об инопланетянах. Либо это, либо учеба. Она – клубок противоречий, и после той ночи в VIP-зоне я никогда не могу быть уверен, которая Жизель передо мной сейчас.
Мы идем к ней, огибая столики. Чем она ближе, тем больше я волнуюсь и даже хлопаю себя ладонями по бедрам.
– Кто она тебе? Знакомая, родственница? Как там, между прочим, твоя кузина?
– Жизель – моя хорошая знакомая. Остра на язык, но сама сердечность. Селена в порядке. Я недавно ее повысил, теперь она в клубе управляющая.
– Горячая штучка?
– Кто, Селена?
– Брось! Да что с тобой? – Он хохочет. – Жизель!
Хочешь знать, что со мной? Перечисляю:
Я засовываю руки в карманы голубых брюк. Вспоминаю, как старательно она готовила сегодня утром завтрак и как я слопал почти весь пожаренный ею бекон. На голове художественный беспорядок, на носу очки.
– Да, горячая.
Он прослеживает мой взгляд и толкает меня плечом.
– Это она?
– Ага.
– ХОРОША!
Я перестаю дышать, меня уже охватывают сомнения.
– Она серьезная девушка, ты понял? Это не вариант на одну ночь.
– Если бы я знал тебя хуже, то решил бы, что ты бережешь ее для себя.
– Нет.
Я отрываюсь от него и плюхаюсь рядом с ней. Брандт садится напротив нас. Она оценивающе смотрит на него: костюм по фигуре, стрижка за сто баксов, мальчишеская улыбка. У нее уже трепещут ресницы, румянятся щечки. Он жмет ей руку.
Она кивает мне, улыбается, поправляет на себе одну из моих синих рубашек; полы спереди завязаны узлом, верхние пуговицы расстегнуты, кремовая кожа блестит. Я скрываю улыбку. Она накупила в «Волмарт» одежды, но сюда явилась в моей. Я разрешил ей брать любые мои вещи.
Пока они болтают, я украдкой на нее поглядываю. У нее привлекательный профиль, длинные густые ресницы. Жизель воспользовалась косметикой, пухлые губы стали темно-розовыми. Я не могу с собой совладать. Не хочу, но смотрю на нее во все глаза. Хочу быть с собой честным: это продолжается уже долго, с самого нашего знакомства несколько месяцев назад в Общественном центре, на «Ромео и Джульетте».
