Не мой вариант полностью

– Ты бы поостыл, Джек, – подначивает его Эйден. – Забыл, какой он шустрый?

Джек фыркает.

– Что ж, сегодня с тобой не поговорить. Скажу тебе одну вещь: если тронешь ее, то смотри, только если это серьезно. Если разобьешь ей сердце, я живого места от тебя не оставлю.

Откуда же ему знать, что если кто кому и разобьет сердце, то скорее уж она мне.

К шести часам все расходятся. Я уезжаю с Девоном. Когда мы идем рядом, рука в руке, у меня ноет все тело. Чувствую на себе мамин взгляд, когда Девон распахивает пассажирскую дверцу «Мазерати» и помогает мне сесть, потом обходит машину, садится сам и запускает двигатель. Поймав меня перед уходом в ванной, мать взяла с меня слово, что я с ним не пересплю. Я погладила ее по плечу и была такова.

Тофер и Куинн предложили перегнать «Хаммер». Жду не дождусь, когда мы с Джеком останемся наедине.

После эпизода с Майком мы почти не разговариваем. Когда бы я ни оглянулась, он всякий раз за мной наблюдал, пылая взглядом, в зеленой глубине которого теплилось обещание. От него веяло осязаемым чувством, заставлявшим меня млеть от предвкушения.

Я вынимаю из волос заколки и убираю с лица пряди. Он не спускает с меня глаз.

– Смотри на дорогу, – говорю я, откидываюсь, высовываю в окно ноги и болтаю ими, рискуя потерять туфли. В моем телефоне звучит «Черный бархат» Алланы Майлз.

Крепко держа руль, он резко сворачивает на знакомую гравийную дорогу. Слышно, как борта машины сечет мелкими камешками, но ему, как я погляжу, все равно.

– Едем в амбар? У тебя припасены клюшки для гольфа?

– У меня другое на уме, – страстно басит он. У меня по позвоночнику пробегает холодок, сердце трепещет, я глотаю густую слюну.

Он ведет машину, как автомат, с завидной четкостью переключая передачи. Я закрываю глаза и громко подпеваю Бадди Гаю, исполняющему «Что это за женщина?».

– Поднажми, – прошу я, глядя на бабочку у него на запястье.

Он переходит на следующую передачу, я уже визжу под блюз, наслаждаясь скоростью.

– Не могу тебя не потрогать. – С этими словами он кладет ладонь мне на бедро и стонет, когда я задираю юбку до пояса, выставляя напоказ черное кружево нижнего белья.

– С Престоном покончено? – Его рука на моем бедре наливается тяжестью.

– Да… – лепечу я. – Он не достоин даже мести.

– С Майком тоже?

– Надеюсь, сейчас Майк задает жару Ками.

– Ты ревнуешь?

– Ни капельки!

Он довольно урчит.

– Ты со мной, Жизель.

– Да! – выдыхаю я.

Перед нами прямая, как стрела, дорога, на ней ни одной машины, по обеим сторонам выстроились роскошные деревья. Он сбрасывает скорость, тянется ко мне, кладет ладонь мне на затылок и впивается губами мне в губы, наклоняет голову, чтобы поцелуй получился полноценным. Как же упоительны его вкус и запах, кажется, он оставляет на мне свои метки, метит меня как свою. От каждого движения его языка по моему телу пробегают волны наслаждения.

– Сколько еще ехать?

– Пять миль, – шепчу я. Он покусывает меня за нижнюю губу. Машина виляет вправо, он поправляет руль коленом.

– Испугалась?

– Нет. – Я целую его в щеку, мне нравится, как на ней проклевывается щетина. – Но при двадцати милях в час ехать еще минут пятнадцать. Не знаю, смогу ли я так долго терпеть…

– Если мужчина ведет машину безопасно, когда целует красивую женщину, то это значит, что он не уделяет должного внимания поцелую.

– Когда ты цитируешь Эйнштейна, у меня происходит мини-оргазм. – Я целую его, наши языки устраивают захватывающую игру, мои руки массируют ему затылок.

– Я стараюсь от тебя не отстать. Ляг мне на колени, тогда, может, я сумею смотреть на дорогу.

Я пролезаю под его локтями, прижимаюсь спиной к его дверце и развожу ноги, чтобы ему не было тесно. Поза неудобная, в этой машине с трудом помещается он один. Его грудь давит мне в правый бок, но я все равно начинаю расстегивать ему пуговицы, запускаю руку ему под рубашку, чтобы почувствовать тепло его кожи. Он, глядя на меня, кусает себе губы, гладит мне свободной рукой шею, край ключицы, потом его ладонь падает мне на бедро, он теребит пояс моих трусиков.

– На этой дороге напряженное движение?

– В амбар! – требую я, вытягивая у него из-под ремня полы рубашки. – Гони!

Я еложу ртом по его щеке, вся полыхая жидким пламенем. Он то властный и жесткий, то неторопливый и томный; у меня во рту не остается ни одного укромного местечка, которого он бы не исследовал: теперь ему знакомо мое небо, уздечка языка, каждый зуб.

– Красивая девушка.

Этих слов достаточно для вулканического сотрясения у меня внутри, мои ноги дергаются, но он уже меня отпускает, сворачивая на повороте и буквально подлетая к амбару. Я сажусь прямо. Он глушит мотор, обегает машину, выволакивает меня, берет на руки и с горящим вожделением взглядом несет в амбар.

– Нет, на машине! – командую я.