Нас пугает бесконечность, которая удаляется по мере того, как мы приближаемся к ней, нам по душе конечное во всей его скромности.
Может быть, я недостаточно точно определил то, что понимаю под словом «позиция»? Есть разница между «позицией» и «отношением». «Отношение» к тому или иному явлению есть у каждого – нравится или не нравится, хорошо или плохо, или никак. Мы имеем
Отношение – это, в каком-то смысле, просто реакция. Но важна не реакция, а проактивное действие, моё, если угодно, отношение к моему отношению. Вот мне что-то нравится. Как я обхожусь с этим «нравится»? Мне просто «нравится» – и всё? Или мне нравится, и я готов за это бороться, мне нравится, и я хочу об этом рассказывать, мне нравится, и я испытываю потребность этим делиться? Вот это – позиция, её нужно в себе иметь, выходя перед аудиторией.
Мы должны учиться формировать в себе эту «позицию», ведь в противном случае мы постоянно будем зависимы от чужого мнения, несвободны, психологически уязвимы. И речь не о какой-то чрезвычайщине, а о нашей деятельности в целом.
Когда я учился в Военно-медицинской академии, у нас была базовая форма образования – лекции и практические занятия согласно учебному плану. А была дополнительная форма образования, которая называлась «кружки», – кружок ВНОС – военно-научного общества слушателей.
Трудно убедить студента, что он ещё столкнется с проблемами посложнее, чем алгебра или геометрия.
На занятия ты ходил как обычный студент, в обязательном порядке, то есть никаких пропусков и «индивидуальных планов». А на кружок ты ходил по выбору – какая кафедра тебе нравится, на ту и ходишь. Впрочем, можно было и не ходить вовсе, и большинство как раз не ходило.
Я ходил во ВНОСовский кружок с первого курса – на кафедру психиатрии. Там у нас были занятия, когда нам что-то рассказывали, а потом показывали пациентов с соответствующей патологией, а ещё проводились «профессорские разборы». Проводились они не для нас, а сами по себе, но нас на них приглашали.
Прогресс медицины положит конец той либеральной эпохе, когда каждый умирал себе, когда пожелал.
И вот в конференц-зале собирается вся кафедра – начальник кафедры, профессура, доценты, ординаторы, адъюнкты и мы – кружковцы, то есть совсем юные студенты-медики, которые в специальности, прямо скажем, ни бум-бум.
Лечащий врач зачитывает историю болезни пациента, которого представляют на данном разборе: кто такой, с чем поступил, как его лечат и т. д.
Тут надо оговориться, что на профессорский разбор представляют самых сложных и неоднозначных пациентов, тех, с которыми не «всё понятно».
Затем приходит черёд уточняющих вопросов к лечащему врачу, а потом приводят самого пациента. С ним долго и обстоятельно беседует профессор, ведущий разбор. В конце этой части уважаемого собрания ты можешь задать этому пациенту какие-то свои уточняющие вопросы. Дальше пациента уводят, и начинается обсуждение.
Я всегда готов учиться, но мне не всегда нравится, когда меня учат.
Кто высказывается первым? Не профессор, не заведующий отделением и не лечащий врач. Нет, первыми в приказном порядке поднимают кружковцев. Курсант должен встать и сообщить своё мнение – понял он, что с больным, или не понял.
Знаешь ты что-то про эту патологию уже или не знаешь – это никого не интересует, ты должен встать и высказаться. То есть, по сути, ты должен встать и сказать, что ты увидел, не ориентируясь на мнение уважаемой публики, не кивать головой согласно – да, мол, правильно вы говорите, батюшка-профессор, а представить своё видение.
Убеждения, не подкреплённые доводами, свидетельствуют о том, что у вас есть своя позиция.
Конечно, никаких откровений от желторотого курсанта никто не ждёт, поэтому даже если он какую-то глупость скажет, пусть даже что-то совершенно нелепое и бессмысленное – не важно.
Важно, что он понимает свою ответственность – он не должен пассивно соглашаться с мнением старших товарищей, он должен думать сам.
