Громкость колонок выкручивается на максимум и стены дребезжат, будто осенние листья, противостоящие порыву ветра. Стискиваю зубы. Я и в лучшем состоянии не выношу громких звуков, а сейчас в моей голове каждую секунду разрываются петарды. Или это барабанные перепонки, что моментально регенерируют? Встряхиваю головой отгоняя поток мыслей. Главное, сквозь невыносимый рев музыки, девчонка ничего не услышит, а сунуться в закрытую комнату не решится. Сочтет, что я в плохом расположении духа.
Черная лента липнет к кончикам пальцев, захватываю ее зубами и надрываю. Запах резины моментально бьет по обостренному обонянию и широкий скотч плотно обматывается вокруг рта.
Опускаюсь на колени посреди комнаты, закрепляя массивные цепи, обвившиеся вокруг груди и предплечий. Крупные звенья врезаются в кожу, тянут своим весом вниз. Я словно в дешевом фильме ужасов, лучше уж бегать в беспамятстве по лесу и задрать парочку оленей. Свободный конец оков ударяется о бедро.
А потом прийти по запаху сюда и полакомиться девчонкой…
С силой дергаю цепь, резкая боль проясняет рассудок, что начал затуманиваться под влиянием небесного тела. Теперь очередь ног и запястий. Нужно было приковать себя в лесу, ужин из случайного любителя природы в полнолуние не самый худший вариант, я бы даже о нем не вспомнил.
Отвернувшись от восточного окна и не видя Луны, я все равно ощущаю ее восход, будто ночное светило медленно поднимается по моей спине, сминая под себя все внутренности и мягкую кожу.
О, Сущий, которому она поклоняется, если ты есть, не дай мне навредить…
Глава 21. Яро
В воздухе витает душащий запах аконита, который по легенде может ослабить вервольфа. Почти каждый в Д-12 уже забрался в свою постель и принял лекарство – яд, что отравит тело и рассудок, но подавит растущую звериную мощь внутри.
- Как там Ловчий? – противный писклявый голос усиливает непрекращающийся стук в голове.
- Я в порядке, - прислоняюсь затылком к холодной стене карцера и натягиваю фирменную полуулыбку, которую Ворон все равно не увидит стоя в другом конце коридора. Рядом с ним переминается с ноги на ногу неуклюжая тень, которой не терпится отчитаться и убраться подальше от карцера.
- Почему он не может принять аконит как другие? Вдруг, господин охотник проломит решетку?
- Ее нельзя проломить, дубина! – одергивает молодого оборотня любитель тухлятины и хлопает себя по упитанным ляжкам, вытирая вспотевшие ладони. - Лучше бы беспокоился не о том, что он может ее сломать, а как бы он не просочился сквозь прутья.
- Я не понимаю…
- Свободен, – нетерпеливо гаркает Ворон.
- Дождись пика луны и увидишь, малыш – мой смех выходит дерганным и чересчур жутким. Дрожащие прежде руки начинают ходить ходуном, будто в ознобе, приходится несколько раз ударить себя по затылку, чтобы прочистить рассудок и совладать с телом.
- Смешно тебе? – заместитель главы клана недовольно цокает языком и выходит на свет. Неопрятная рубашка на нем расстегнута на несколько верхних пуговиц оголяя дряблые складки шеи, в которых блестит пот. Под бегающими, черными крысиными глазками залегли сизого оттенка круги, сильно выделяющие на фоне бледной полупрозрачной кожи. Не знаю, сколько отравы он принял, но выглядит так, словно сейчас сдохнет, - ты так и не поймал беглеца. Нужно было нанять кого-нибудь получше.
- Важно сохранить конфиденциальность...
- Плевать я на нее хотел! – Взвизгивает и почти подпрыгивает на месте, брызжа слюной Ворон, - или ты притаскиваешь эту шавку в течение недели, или мы с тобой попрощаемся.
Он прытко разворачивается вокруг своей оси и мерзко шмякая подошвой с удлинённым носом уходит.
- Без проблем – фыркаю, возводя глаза к потолку. Надеюсь когда-нибудь заказ поступит и на этот кусок сала.
- Я знаю, о чем ты сейчас подумал, ай-я-яй – как только шаги заместителя главы клана затихают, появляется Ветреная, которая наверняка опять подслушивала разговор, не касающийся ее маленького носа.
- Ветерок, я всегда рад тебя видеть, но только не сейчас.
Ломка усиливается настолько, что я едва различаю знакомые очертания светлых волос и изящной фигуры в облегающей одежде вдалеке. Все запахи, кроме невыносимого аромата цветков аконита исчезли, ровно как способность фокусироваться на объектах дальше нескольких сот метров.
- Все так плохо? - девушка подходит к камере, видя, как я тяжело прислоняюсь к стене.
- Что ты здесь делаешь?
- Ты же знаешь, что на меня не так сильно влияет полнолуние. Решила приободрить тебя, смотри, - Ветреная вытаскивает сырой стейк из-за спины и трясет им перед прутьями.
- Издеваешься? – потираю пульсирующие виски. Передо мной, словно в замедленной съемке, с грохотом подают на пол несколько капель вязкой крови. Приходится втянуть и прикусить обе щеки, чтобы отогнать навязчивый металлический запах резко ударивший в нос.
- Что такого? – удивляется волчица, состроив невинные глазки.
- Я не миленький щеночек. Не играй со мной, особенно, когда я не в духе.
