— Можешь потрогать, — маг рассмеялся, наблюдая за моей реакцией, — он настоящий. Палец насквозь не пройдет.
— Что-то не хочется. — Я невольно отползла на дальний край кровати от пришельца в цилиндре. Этот день уже преподнес мне столько сюрпризов, что я устала удивляться каждой новой странности, не имеющей под собой логических, понятных мне объяснений. — У меня один вопрос… Как? Как ты это делаешь?
— Думаешь я тебе все расскажу и раскрою свои секреты? — хитро осклабился Тамзин.
— А зачем скрывать? — вдруг заговорил его двойник, заставив меня вздрогнуть. — Все проще, чем кажется.
— Ладно, — настоящий Тамзин сделал глоток грога. — Я еще в раннем детстве обнаружил в себе способность силой воли, единством мысли и желания направлять силу в одну точку, совершая фундаментальные изменения в основе мироздания.
— Мысли материальны, — объяснил второй, деловито сцепив руки за спиной.
— Хочешь смейся, а хочешь — нет, — продолжил Тамзин, сидящий в кресле, — но в детстве многие дети владеют этой силой, но у всех она проявляется по-разному, потому что никто ею правильно пользоваться не умеет. Это неконтролируемые всплески, провоцируемые эмоциями, яркими и не очень. Некоторые дети, к примеру, видят сквозь время прошлое и будущее, другие одной лишь мыслью двигают предметы, случайно опрокидывают их на себя или открывают защелки на своих манежах. О, некоторые одаренные детишки даже умеют левитировать! Разве это не прекрасно? Потом, естественно, если чадо уже умеет говорить, оно бежит рассказывать о произошедшем с ним «чуде» своим родителям, которые ему мило улыбнутся, погладят по голове и скажут: «Как же здорово ты это придумал!»
— Что происходит дальше? — перенял слово Тамзин в цилиндре. — Их загоняют в пресловутый социум: детские сады и школы, где в детях губят скрытые таланты и делают «правильными», чтобы они были как все, похожие друг на друга. Потому что вашему «прогрессивному» технологическому времени творцы не нужны. Правильно я говорю?
— Правильно, — улыбаясь, подтвердил настоящий Тамзин. — В это нелегкое время из детей взращивают не мыслителей, а новые поколения покупателей и продавцов, одурманивая их заведомо лживыми истинами. И так по кругу, раз за разом. Маленький ребенок, поверивший в волшебство и познавший его, в итоге рано или поздно забывает, что когда-то им владел. Примерно где-то на этапе школы. Там он и вовсе начнет думать, что все ему только привиделось. Ведь родители, испугавшись, что их ребенок будет «не таким», сразу тащат его к этим псевдо-докторам «психотерапевтам», и начинают морально уродовать его, убивая в нем все самое лучшее.
— Все сказал? — хмыкнул второй Тамзин.
Настоящий маг, сияя улыбкой, кивнул головой в сторону своей копии:
— Этих говорящих болванчиков я называю големами. Да, не оригинально, но я особо и не старался. В данном случае я просто воссоздал себя в воображении и наделил жизнью. Это — всего лишь материализовавшаяся мысль, почти безвольная. Благодаря таким вот распрекрасным созданиям я могу ходить везде, где мне вздумается и смотреть на мир их глазами. — Тамзин отставил кружку и хлопнул в ладоши. — Ну как, я доходчиво тебе все объяснил?
— Да. — Только и смогла выдавить я, опомнившись от удивления. Опаленная новым для себя открытием, я задала самый главный, животрепещущий вопрос: — Так, получается, что каждый может научиться чему-то подобному?
— Самостоятельно? Сомневаюсь.
Тамзин, казалось, собирался сказать что-то еще, но копия в цилиндре заговорила раньше.
— Ты еще не сказал, что болванчики определенно лучше тебя, — надменно процедил двойник, обратившись к нему. — У нас хотя бы нет уязвимых мест. Мы не боимся ни выстрелов, ни огня. А вот ты… Ты весьма уязвим.
— Я видела, как в Анри стреляли… — Воспоминание вспыхнуло ярким пятном перед мысленным взором, и я вновь нехотя пережила этот момент, увидев, как охранник в «Вестнике» пустил пулю в спину Гёста и поплатился за этой своей головой. — Так что же, это был голем?
— Ха! Отнюдь. — Тамзин указал в темноту за перегородкой, из-за которой ранее вышел его материализовавшийся клон. — Пули больно бьют, но я весьма предусмотрителен.
Пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть в темноте висящий на вешалке бронежилет. Озарение радостно нахлынуло на меня, как волна прибоя:
— То есть тебя можно убить парой выстрелов?
— Не надейся, милая моя. — Маг рассмеялся, словно я удачно пошутила. — Задеть — можно. Убить — нет.
— Даже если ему сердце вырезать, то он скорее всего выживет, — заметил голем.
— Выживу, — самодовольно согласился Тамзин, будто ему и правда уже сердце вырезали. — Только процесс восстановления будет достаточно мучительным и чрезвычайно долгим.
Я нахмурила брови:
— Тогда зачем тебе бронежилет?
— Ну, приятного мало, знаешь ли, когда по тебе стреляют. И тем более — когда попадают.
— Забавно… — Я смиренно опустила голову, посмотрела на стремительно пустеющую банку. Прислушалась к шороху дождя снаружи, чтобы успокоить нервы. Но увы, не помогло. — Ты мне с такой готовностью все рассказываешь, делишься самыми сокровенными тайнами. Сдается мне, я в большой беде.
