Я вновь посмотрела на сцену: круглый камень на столе вдруг начал светиться. Увидев это, мама гулко хлопнула в ладоши.
— Понимаешь, друг мой, этот мир не потерпит двух чудовищ. — Обратилась Эллен к извивающемуся и все еще скулящему пленнику. — Остаться должен кто-то один. И этим «кем-то» буду я. А ты уже свое пожил.
Она изящно взмахнула рукой, и клетка с со скрежетом и скрипом разошлась по сторонам как лепестки железного бутона. Я так удивилась, что на мгновение все вокруг померкло. Новое открытие приоткрыло завесу тайны развивающегося конфликта: Эллен умела колдовать. Причем почти также искусно, как и Тамзин.
— Ты ее учил! — Дошло до меня. — И теперь ты ей не нужен!
— Да, — сухо ответил он.
Эллен снова подошла к пленнику и затолкала ему что-то в рот, заглушая стоны. Теперь он только беспрерывно мычал, продолжая дергаться.
— Почему ты ничего не делаешь?!
— Я не могу. — Тамзин с тоской покосился на меня. — Но зато можешь ты. Это все уже случилось. Двадцать лет назад.
— Чего?!
— Тут я впервые тебя и увидел. — Вдруг признался он. Посеревший от страха и отчаянья, как труп. — Ты спасла меня. Милосердная. Красивая, как ангел. Появилась из неоткуда и прекратила мои страдания. Разбила чертов камень каким-то ножом. И Эллен исчезла. А вместе с ней и все вокруг. А потом я очнулся на пепелище среди обожжённых тел. Совершенно один. Изувеченный. Обожженный. И понял, что должен тебя найти. — Маг выдержал паузу. Смотрел на меня, будто с упоением изучая каждую черточку на моем лице. — И я нашел. Дальше все зависит только от тебя.
«У меня есть выбор», — проскользнуло в голове.
Эллен, разобравшись с кляпом, вернулась к столу. Выбор ее пал на… Что это? Нечто маленькое и блестящее, отражающие красный свет прожекторов. Скальпель?
От ужаса у меня волосы зашевелились на загривке:
— Она же убьет тебя!
— Ты же вроде хотела, чтобы я умер. Если не вмешаешься — так и будет. Конечно, один скальпель проблему не решит, но у Эллен, я знаю, припасен целый арсенал. Времени у нее много.
Что-то нехорошее взбрыкнулось во мне — циничное осознание, что нужно рассмотреть все варианты. Я осеклась, закусив губу:
— И ты исчезнешь?
— Да, — ответил Тамзин.
— Навсегда?
— Мы с тобой никогда не встретимся. Я умру здесь и сейчас.
— А те люди, которых ты убил? Они останутся живы? Мэлани, Гармор, остальные?
— Я не знаю. Может — выживут, а может их судьба повернется как-то иначе. Сейчас разговор не о них идет. А о тебе. И обо мне.
— А что будет с моей мамой, если я не вмешаюсь?
— Этого я тоже не знаю. Я видел иной вариант. И я сделал все для того, чтобы он повторился снова. — И он вновь произнес: — Дальше все зависит только от тебя.
— Она будет жить?
— Может да, а может и нет… — Судя по дрогнувшему веку, Тамзину очень не нравилось, куда ведет этот разговор. — Откуда мне знать? Я лишь скажу, что она уже ушла из семьи в поисках силы и нового вдохновения. И я сомневаюсь, что она вернется. А если и вернется, то ничего хорошего из этого не выйдет… — Он нагнулся ко мне и заговорил над самым ухом. Горячее дыхание, пропитанное абсентом, коснулось щеки. — Ты посмотри на нее. Посмотри, что она делает со мной. Я ей никогда зла не желал. Только учил. Любил. И если она способна так изгаляться над человеком, который был к ней безгранично добр, только представь, что будет с теми, кто окажется с ней зол. Возможно… Когда все это закончится, жертв будет гораздо больше.
Я вновь окинула взглядом сцену.
У викингов, как я помнила, самой известной казнью был так называемый «кровавый орел», с рассечением ребер на спине и вытаскиванием легких наружу. Но Эллен, похоже, решила пойти другим путем: она просто начала медленно снимать кожу с ребер Тамзина, оголяя их и пуская ему кровь. С тем же невозмутимым спокойствием, как будто счищала кожуру с яблока.
Глядя на тонкую работу матери-мясника, на кровоподтеки на бледном торсе мага, я почему-то опять вспомнила про «Вестник Вэйланда» и все те бесчинства, которые себе воображала.
— А я-то думала, в кого такая дурная. Явно не в отца.
Я поежилась. Если бы не кляп, от криков пленника уши бы в трубочку свернулись.
Тамзин вновь повернулся ко мне:
— Я испугался, когда увидел то, чего ты желаешь. Не веришь? А это правда. — В этот миг почему-то из его взгляда исчезла былая обреченность. — В этом кошмаре, которым ты успокаивала себя, я увидел отголоски разума Эллен. Но у нее, поверь, все было в разы хуже. Представь себе обиду на мир, которая копится в тебе долгими годами. Как бомба замедленного действия. Как кипящий на плите чайник. — Он тяжело вздохнул. — Вернувшись в ваш город в третий раз, я вновь собирался уехать один. Знаешь, как она заставила меня передумать?
— Как?
— Шантажом. — Холодно сообщил маг. — Она начала просить, чтобы я обучил ее всему, что знаю. Я отказался. Она решила, что я открываю ей из-за семьи и начала орать, что сегодня же отравит вас, если так нужно. Или зарежет. Сказала, что начнет убивать пациентов в больнице. Потому что ей, цитирую, «больше нечего терять».
Я смолчала, Тамзин продолжил:
