Тамзин не ответил. Не успел. Музыка заиграла громче и на сцену вышла женщина в черном атласном платье. Знакомый силуэт, слишком родной профиль. Только темные волосы короче, чем в воспоминаниях — сейчас они едва ли доставали до плеч.
Как призрак далекого прошлого, незнакомка грациозно продефилировала по сцене к столам и начала на них что-то увлеченно перебирать. В зал она даже не взглянула.
— Это мама?!
— Да. Эллен. — Подтвердил Тамзин.
Я попыталась встать, но маг жестко усадил меня обратно:
— Пока нельзя, — вполголоса пояснил он.
— Тамзин, что тут творится?
Маг задумчиво провел кончиком языка по зубам.
— Ты многого не знаешь о своей матери, Имриш, и я сейчас кое-что тебе расскажу. — На сцене что-то громко звякнуло, и это на миг отвлекло Тамзина. — В общем… Эллен очень любит театральность. Понимаешь, она с детства мечтала играть на большой сцене. Хотела стать актрисой. Но родители заставили ее выбрать «правильную» профессию, и она пошла учиться на медика, как твои бабушка и дед, и заниматься тем, что ей никогда не нравилось. А потом, с ее слов, она еще и замуж выскочила из-за напутствий престарелой мамочки, потому что «так правильно».
Я вновь нахмурилась. Мне не хотелось верить в россказни Тамзина, но с другой стороны — звучали они логично, объясняя мое дрянное детство. Как-то печально и тягостно осознавать, что я всего лишь ошибка «правильной» жизни Эллен.
Маг одарил меня мрачным и проницательным взглядом. Красный прожектор очертил яркий контур на его скуле.
— Когда карнавал впервые приехал в ваш город, в нем Эллен нашла спасенье. — продолжил он. — В день открытия она сразу пришла ко мне и начала слезно проситься в труппу. Говорила, что согласна на любую работу. Хотела уехать с нами. Но я же видел, что у нее семья — меня не обманешь. Я пытался отговорить, но ничего не вышло. Не выставлять же ее за ворота? Тем более, она мне понравилась.
— И?
— В итоге я согласился на компромисс. Пошел у нее на поводу и сказал, что раз в год буду заезжать к вам в город. — Думы избороздили лоб мага глубокими морщинами так, будто он по нескольку раз обдумывал каждое слово, собирая их в предложения. — Но через несколько лет я все-таки ее увез с собой. Она была весьма настойчивой. И убедительной. И что таить — я успел к ней привязаться, да и она ко мне. Но если бы я знал…
Старпер явно что-то недоговаривал. Я хотела уличить в этом Тамзина, но происходящее на сцене привлекло мое внимание. Что-то вновь сильно грохотнуло, заскрежетали механизмы, и откуда-то из-под высокой сцены поднялась клетка. А в ней — я не поверила — Тамзин, прикованный по рукам и ногам к какой-то металлической вертикальной пластине. Раздетый по пояс. Тощий и бледный, как смерть. В каких-то грязных больничных штанах. С растрепанными спутанными волосами. Судя по его измученному виду, его держали в клетке не один день. Как дикое животное.
— Эллен, ты двинутая на голову сука! — Услышала я его пронзительный вопль сквозь мрачную музыкальную тираду. Он дергался, но не мог пошевелиться. — Ты не понимаешь, что делаешь!
— Заткнись, дорогой! Иначе наложу жгут тебе на шею!
Ох, этот голос. Звонки и певучий. Совсем как в детстве. Он пронес меня через года в те солнечные и теплые дни, когда мама еще была дома. Со мной и отцом. Но, к сожалению, эти светлые воспоминания никак не сочетались с тем, что я видела сейчас. Между реальностью и прошлым разверзлась глубокая пропасть.
— Что она с тобой делает? — испуганно шепнула я.
Тамзин, сидящий рядом со мной, медленно снял шляпу.
— Убивает.
Эллен взяла что-то маленькое со стола и поднесла к клетке. Что это, шприц? С чем-то темным внутри. Она просунула тонкую руку через прутья и всадила иглу в руку прикованного Тамзина с намеренной жестокостью, выдавив все содержимое.
Пленник истошно завопил, забился в конвульсиях. Он как будто сгорал заживо в невидимом глазу пламени, и крик его почти заглушал музыку. Любого человека это зрелище бы повергло в шок или как минимум напугало. Но Эллен только звонко рассмеялась, искушенно наблюдая за страданиями Тамзина. Даже с такого далекого расстояния я видела, как хищно блестят ее глаза.
— Посмотрим, насколько тебя хватит! — озорно воскликнула она.
Все это действо вызвало у меня двоякие чувства. Безусловно, после всех своих злодеяний и хладнокровных убийств Тамзин заслуживал наказания. Отчасти я даже порадовалась что он получал его именно так, своей же монетой. Как будто карма, вернувшись бумерангом, воздавала ему сполна за все то дерьмо, сделанное им за всю долгую и бессмертную жизнь. Но в то же время… Мне было неистово больно на все это смотреть. От отчаянных криков мага душа разрывалась на куски. И не только из-за банального человеческого сочувствия или сострадания. Нет. В водовороте беспокойных чувств, возникших у меня внутри, бурлило что-то другое. Новое. Живое. Жгучее, точно огонь. Сильно протестующее против очевидного исхода.
— Останови это! — зашипела я.
Но Тамзин не пошевелился. Да и похоже он вообще не собирался вмешиваться. На его потекшем печалью лице словно сама судьба высекла надпись: «Я принимаю смерть».
