— Но ведь твоего отца признали! Он получил все, что полагается ему по положению: прекрасное образование, помощь на первых порах, наследство…
— От которого он отказался. А положение… Отец рассказывал, как к нему относились в школе.
— И это причина возненавидеть мир? — Адель поразила глубина открывшейся пропасти. И почему ты винишь только бабушку? Для рождения ребенка нужны двое.
— Кровь дворянина может только улучшить. Это бабке думать надо было…
Но во всем остальном Бевера не в чем было упрекнуть. Мало того, несмотря на то, что ему предстояло стать консортом, он не попросил для себя не то, что титула, а даже просто дворянской грамоты. Ему было достаточно того, что всем этим будет обладать его ребенок:
— Какая разница, кто я, если мой сын будет Наследником?
— Значит, дочка тебя не устроит? — поднимала Адель бровь в наигранном удивлении. Она уже знала ответ, который повторялся раз за разом:
— Меня устроит любое дитя, которое подарит мне моя королева…
Но со свадьбой не спешили, как не торопил организаторов Гур Семини: траур только что закончился, да и замуж выходила не обычная девчонка, а правительница страны. Готовили приглашения главам дружественных государств, составляли списки гостей, думали над организацией масштабного действа… В условиях разрастающейся засухи это оказалось непросто: пришлось очень сильно урезать бюджет. Но при этом следовало сделать так, чтобы гости этого не заметили.
Слушая прогнозы по неурожаю, глядя на карты выгоревших полей Адель не находила себе места. Она надеялась, что сама подготовка уже отодвинет беду, утихомирит гнев Неба… В итоге беспокойство заставило её согласиться с Семини-старшим:
— Мне уже все равно, что подумают о нас остальные. Эллодия на грани краха…
— Вы считаете, что Наследник укрепит династию и улучшит положение в стране?
— По крайней мере, это успокоит людей.
— Что же, смысл в этом есть, — вынужденно согласился Канцлер. — Но и торопиться с торжествами нельзя.
— Я понимаю, — Адель закрыла лицо руками, задев чашку. Давно остывший ромашковый чай выплеснулся на документы, но королева не обратила на это внимания. — Но я не знаю, что делать…
— Думаю, это можно как-то решить. Возможно, в древних протоколах сохранились не только бесполезные ритуалы. Я вашего позволения я дам указания Геральдической Палате покопаться в документах…
— Да-да, прошу вас, — Адель с надеждой посмотрела на собеседника. И тут же опустила взгляд: за спиной Канцлера, у двери, стоял бледный, как мел Нэй.
— Лейтенант, вам плохо? — канцлер заметил состояние сына. — Я велю прислать вам замену…
— Не надо, — выдохнул Нэй.
А вечером, едва он сменился, раздался телефонный звонок:
— Я заеду за тобой. Мать соскучилась, она тебя давно не видела.
В машине молчали. Мать радовалась визиту сына, сокрушалась, что из-за работы он похудел:
— Наверное, и поесть не успеваешь. С такой-то нагрузкой… Нелегко, сынок?
— Он сам туда рвался, так что не причитай, — бурчал отец, подкладывая на тарелку Нэя куски побольше. — Сейчас полегче будет, напарник есть. Может, почаще этого самостоятельного видеть будешь.
Мать только вздыхала. От неё не укрылось, что мужчины что-то не договаривают. Их уход в кабинет только подтвердил опасения. Оставалось только надеяться, что они решат все вопросы до наступления утра.
— Мать напугал. Ты что, совсем не спишь?
— Сплю, — Нэй принял стакан с виски. Льда было больше, чем напитка, пришлось ждать, когда он начнет таять.
— Врать ты так и не научился. По крайней мере, мне. Ладно, что там с тобой происходит?
Вместо ответа Канцлер получил встречный вопрос:
— Эта свадьба… она обязательна?
— А ты как думаешь? Её одобрили оба Совета, и Малый, и Большой… Погоди, а тебе что-то не нравится? Нэй?
— Да нет. Все в порядке, только…
Канцлер не дослушал:
— Семини? Тебе тоже их семейка не нравится? Но, надо быть честными: именно они могут вытащить Эллодию из той пропасти, в которую она стремительно катится. Их деньги, наши связи… Шанс весьма ощутимый.
Нэй молчал.
— Что? Совсем невмоготу? — Канцлер пригляделся к сыну внимательнее. И достал из ящика стола лист бумаги и ручку. — Пиши рапорт о переводе. Найду, куда тебя приткнуть, раз во Дворце не прижился. А пока посидишь в отпуске.
Нэй не стал спорить. Придвинул стул, и страница покрылась ровными, хотя и размашистыми строками.
Канцлер молча смотрел на эту картину, медленно попивая виски. Его губы кривила горькая усмешка, но как только Нэй закончил, лицо снова стало бесстрастным.
24
Адель показалось, что она осиротела. Несколько дней пугалась, когда вместо ставшего родным Нэя натыкалась взглядом на непривычную фигуру нового телохранителя. Её раздражение заметил даже всегда корректный Бевер:
— Ваше величество, так нельзя. Ваше настроение передается окружающим. Они не смогут хорошо работать в такой нервозной обстановке.
Адель понимала его правоту, но ничего не могла с собой поделать. И тогда окружающие предложили ей отдохнуть. На острове, или в горном домике… Но королева наотрез отказалась: Остров еще зиял свежей раной, а горы сочились воспоминаниями. Отправляться туда одной, без Нэя казалось неправильным.
