— В том-то и дело, что нет. Дверь с надписью «Выход» не ведет, знаешь ли, на улицу. Там многоступенчатые проверки, сканирование браслета — не записала ли на него участница что-нибудь секретное. Нам придется взорвать всю территорию учебного центра, включая выходной шлюз. Если мы эвакуируем группу заранее, начнется корпоративное расследование, наш план провалится, а сами мы попадем под следствие, — Саймон склонил голову, пряди светлых волос упали ему на лицо. В его тоне появилась настоящая растерянность. — Так что, наверно, нам придется все отменить…
Ада вцепилась в подлокотники кресла. Отменить?.. То, к чему она шла всю жизнь, окажется напрасным? Но девочки… Индира!
— Когда мы сможем пытаться взорвать сервер в следующий раз? — спросила Ада.
— Боюсь, что никогда, радость моя. Слишком много факторов должно совпасть. Я готовился к этому дню несколько лет.
Но что если Индира покинет учебный центр раньше чем за сутки до взрыва? Мало ли причин, по которым ее могут исключить. Это вполне реально устроить. Время есть.
Другие девочки… Ада их почти не знала. В контейнерах от недоедания и нехватки лекарств умирают сотни тысяч людей. Каждый день. Если двум десяткам надо погибнуть, чтобы миллионы получили шанс на человеческую жизнь… Разве в истории бывало иначе?
— Я стольким пожертвовал, чтобы подготовить этот взрыв, — почти прошептал Саймон. — Но, разумеется, не могу того же требовать от тебя. Но ничего. Не печалься, Ада. Я сделаю тебе еврогражданство, ты проживешь хорошую спокойную жизнь…
— Нет, — твердо сказала Ада. — Мне не нужна хорошая спокойная жизнь. Мне нужно уничтожить корпорации и вернуть планету людям, которые на ней живут. Мы сделаем это, Саймон. Я взорву сервер. Чего бы это ни стоило.
— Моя храбрая девочка… — восхищенно выдохнул Саймон. — Ты даже не спрашиваешь, как мы с тобой спасемся.
— А это важно?
— Нет. Наверно, нет. Но наша работа только начинается. Нам еще многое предстоит сделать. У меня есть флаер, невидимый для всех корпоративных систем слежения. Это стоило мне еще одного годового бонуса.
Саймон подошел к Аде, опустился на пол, обхватил ее колени, посмотрел в глаза:
— Я верю в тебя, моя девочка. Ты не из тех, кто сдается. Мы изменим этот мир, ты и я.
***
И вот теперь все пошло не так!
— Что, корп побери, происходит? — всегда такая тихая Индира почти перешла на крик. — Почему ты добивалась, чтобы меня исключили?
Как Ада могла ответить? Рассказать правду? Индира не поймет. Она попытается остановить их, донести… Саймону. Даже если она обратится к другому корпу, доложат все равно Саймону. А Саймон столькими людьми уже пожертвовал… Что ему девочка, которую он совсем не знает?
— Так надо, — только и смогла выдавить из себя Ада. — Ты должна уйти из материнской программы.
— Но почему?
— Потому что я так сказала!
— Да знаешь что! — лицо Индиры налилось кровью, ладони сжались в кулаки. — Да пошла ты и с этими секретами, и интригами, и Саймоном своим! Ада, которую я знала, никогда бы так не сделала! Ты больше не та, с кем мы вместе выживали в контейнерах! Ты мне никто! И нечего мной командовать! Я имею право остаться в программе, и я останусь в программе! А ты катись к своему корпу!
Индира стремительно пошла к выходу, с ненавистью пнув подвернувшееся на пути кресло.
Ада осталась в темной лаборатории одна.
Виктор водрузил коробку с образцами марсианской породы на рабочий стол. Надо же, его запрос выполнили всего за шесть дней до вылета! Исследовать материал надо сейчас, а в полете уже только обрабатывать данные — не тащить же марсианское камни обратно на Марс. Впрочем, Саймон просил подготовить хотя бы предварительный отчет. И вот именно теперь, когда дорог каждый час и лишние руки не помешали бы, Индира не вышла на работу! По-хорошему, надо подать на нее жалобу и запросить новую лаборантку… но неловко после того, как они целовались. Рабочая этика, конечно, штука угнетающая, однако, следует признать, смысл в ней есть.
Воспоминание о поцелуе отзывалось приятным волнующим теплом, но со временем к нему примешалась смутная тревога. Индире нужна была помощь, она поцеловала Виктора, он помог… Она действовала под влиянием порыва или по расчету? Что там говорил Саймон — «женщины тянутся к мужчинам, облеченным властью… такова их природа». Неужели корп оказался прав? Но Виктор и так выручил бы свою лаборантку, безо всяких дополнительных условий!
Безо всяких условий, да? Но ведь нуждающиеся и несправедливо обиженные были вокруг него всегда, и часто ли он спешил им на помощь? Привилегированный по рождению мальчик, сын пусть и трагически погибших, но оставивших приличный трастовый фонд ученых, вступался ли он за тех, кому в жизни повезло меньше? Конечно, юная девушка с огромными глазами и мягкими линиями груди — совсем другое дело. Ей он помог, не рассчитывая, разумеется, на благодарность… но при этом зная в глубине души, что благодарность непременно воспоследует. Хотя бы потому, что однажды ей снова что-то потребуется от влиятельного начальника.
