- Можно тебя спросить? - осторожно поинтересовался я, всматриваясь в Его глаза, чтобы не упустить момент, когда Его настроение изменится.
- Раньше ты был смелее, - хмыкнул Он, - и не спрашивал разрешения. Что ты хочешь узнать?
- У тебя есть человеческий облик? Ты никогда его не принимаешь, а…
Я неловко замолчал, понимая, что упоминать венгерского принца в такой момент будет более чем глупо.
Он отнял руку, отпуская меня, и опустил голову. Пряди Его иссиня-черных волос упали на Его лоб, почти доставая до глаз, и когда Он посмотрел на меня, Его взгляд был отрешенным, но без гнева и презрения.
Мой вопрос Его не разозлил. Я даже облегченно выдохнул.
- Есть, - наконец ответил Он, не сводя с меня внимательный взгляд. - Почему ты спрашиваешь?
- Я… хочу увидеть. Хочу увидеть тебя человеком.
Он усмехнулся. Усмешка получилась кривоватой, словно через силу.
- Ты никогда не показывался человеком, - защищаясь от Его реакции, сказал я. - Я видел всех демонов, с которыми общался, людьми, а…
- Потому что я не являюсь человеком, - резко оборвал Он. - И дело даже не в том, что я был рожден в семье чистокровных демонов без какой-либо примеси человеческой крови на всем генеалогическом древе. Я не человек, Томми, потому что я сделал столько зла, сколько человечество не сделало за все свои тысячи лет жизни.
Он вдруг умолк, а я продолжал смотреть на Него, боясь даже пошевелиться. Его грудь чуть поднималась от пламенной речи и сбившегося дыхания; Он спустил ноги с кровати, скрывая свою наготу одеялом, пока я наблюдал за каждым Его движением с плохо скрытым восхищением.
В конце концов, Он посмотрел на меня и выдохнул. Его лицо ничего не выражало, но глаза сияли, и у меня щемило сердце от одного взгляда на Него.
- Я не считаю себя человеком, - повторил Он.
И вдруг принял человеческий облик.
От удивления я даже остолбенел.
Он не просто принял человеческий облик, Он изменился. Когда я обращался в демона, различий со мной-человеком было четыре - глаза, рожки, когти и клыки. И сейчас на моих глазах Он вдруг изменился так сильно, что я зачарованно, широко распахнутыми глазами, скользил взглядом по Его лицу.
Его кожа стала на несколько тонов темнее, не такой белой, как я привык видеть, и, что странно, внезапно Его веснушки выступили отчетливее на носу и пухлых, бледно-розовых губах, как будто до этого они были спрятаны под молочной белизной. Рожки исчезли, пряди Его шелковых волос падали на идеально гладкий лоб, а руки без когтей казались беззащитными и хрупкими.
Но не это поразило меня больше всего, а Его глаза.
Подсев поближе, я удивленно рассматривал Его глаза, полностью изменившие цвет. Из черных с огненно-красными всполохами они вдруг стали серо-голубыми. Ближе к зрачкам более серые, ближе к краю радужки - голубые, и я отчетливо видел, как эти два цвета плавно смешиваются, перетекая друг в друга, разбавленные едва заметными золотыми лучиками, словно в Его морских глазах утопили солнце.
- Боже, ты такой… - пробормотал я, протягивая руки и ощупывая Его лицо, словно пытаясь найти доказательства того, что это иллюзия или умело нанесенный грим.
- Человеческий? - фыркнул Он.
- Прекрасный, - прошептал я и подался вперед, целуя Его пухлые губы. - Такой красивый… Совершенный…
Я продолжал неразборчиво бормотать описания, какие только приходили в мой затуманенный разум, пока Он не откинул голову чуть назад и не втянул меня в поцелуй. Встав рядом с Ним на колени вплотную, я обнял Его, целуя, и положил ладонь на Его шею, нащупывая пульсирующую вену. Он был теплый, мягкий, удивительный, и сейчас я понял это как никогда отчетливо, прислушиваясь к Его сердцу, которое тоже, как оказалось, умело чувствовать боль и любить.
Обняв меня за талию, Он уложил меня на постель, отстранился и навис надо мной, а потом снова принял демонический облик. Кожа побелела, выступили когти и рожки, а глаза сменили цвет, и мое сердце пропустило удар.
- Почему ты не считаешь себя человеком? Что ты сделал такого, чтобы перестать себя уважать? - спросил я.
- Уважать? - хмыкнул Он и переплел наши пальцы. - Я уважаю себя. Я просто констатирую факт, Томми. Я убил много людей и много демонов. Я нарушил все существующие заповеди во всех религиях. Я был рожден чудовищем, и от года к году я лишь подтверждаю это.
Прижав тыльную сторону моей руки к щеке, Он посмотрел в мои глаза. Я лежал, боясь пошевелиться и едва дыша, и единственное, о чем я думал - пусть эта ночь не кончается никогда.
- Долгие годы войны, - добавил Он тихо, не сводя с меня взгляд, - лишают тебя человечности и превращают в машину.
- С кем ты воевал? - едва слышно спросил я; картина Его шрамов стояла перед моими глазами и не исчезала.
Он не спешил с ответом. Повернув голову и прикрыв глаза, Он медленно касался губами моих пальцев, пока я следил, как по Его волосам скользит мягкий свет свечей.
