- С собой, - наконец ответил Он. - С другими демонами. С суммусами. С Судом. Я воевал со всем миром и я солгу, если скажу, что это не оставило на мне следов. Есть следы еще хуже, чем шрамы на моей спине. В каком-то плане это даже забавно, потому что пока ваш мир борется за толерантность и гендерное равенство, наш мир борется за любовь.
Мое сердце остановилось.
- Что? О чем ты говоришь?
Он отстранился, отпустил мою руку и сел на кровати. Приподнявшись на локтях, я следил за сосредоточенным выражением Его лица, ожидая, что вот-вот Он снова наденет маску и скроется от меня, но Он лишь молча раскрыл крыло. С тихим шорохом оно возникло за Его спиной, и я тут же забыл все свои мысли, увлекшись тем, как таинственно оно выглядело в легком полумраке покоев.
- Когда-нибудь расскажешь, почему оно одно? - аккуратно спросил я и сглотнул, опуская глаза на Него.
Захотелось откашляться, словно эти слова и ожидание Его ответа выкачали из меня все.
Он перехватил мой взгляд.
- Виктор не рассказал тебе.
Это был не вопрос. Он констатировал факт.
Видя, что Он не злится, я испытал легкое облегчение и тут же одернул себя не радоваться раньше времени.
- Нет, - я качнул головой. - Он сказал, что это не его тайна.
Он всматривался в мое лицо так, словно пытался уличить во лжи, а потом вздохнул и снова протянул ко мне руку. Я с готовностью улегся обратно на спину и взял Его кисть между ладоней, рассматривая тонкие пальцы, длинные когти и массивные серебряные перстни с темными камнями.
- Одно крыло у демонов такая редкость, что считается практически аномалией, - заговорил Он после недолгого молчания, наблюдая за тем, как я играюсь с Его рукой. - Я знаю лишь единицы, у кого было одно крыло… потому что оно раскрывается у однолюбов.
Я замер и перехватил Его взгляд. В первые секунды я чуть было разочарованно не спросил «и это все?», а потом я увидел тоску и плохо скрытую боль, с которой Он смотрел на меня и на свою руку в моих ладонях, и я прикусил язык так сильно, что почувствовал вкус крови.
- Среди демонов однолюбы - это патология, - продолжал Он, не дожидаясь моего ответа. - По своей крови, по своей сущности мы должны сеять раздор, разбивать сердца и рушить надежды, нести хаос и ужас… Когда ты любишь кого-то одного, твое сердце принадлежит только ему. Для тебя нет ни войны, ни хаоса. Не существует.
- И что будет, если все узнают? - тихо спросил я.
- Такое уже было, - Его глаза сияли так ярко, словно Он отчаянно пытался сжечь все воспоминания внутри своей головы, и можно было увидеть языки пламени в бездонной глубине Его глаз. - Виктор рассказал о моем крыле несколько сотен лет назад. Поднялся бунт, потому что демон, который предан только одному возлюбленному, не может быть властителем Ада. Он инвалид. Он не способен променять одно чувство на тысячу постелей.
- Ты убил их?
Я даже не заметил, как машинально понизил голос до шепота. Перед глазами стояла представленная картинка: как Он, со своей хищной и опасной грацией, убивает демонов, которые считают Его слишком слабым для правления.
Я представил, как легко Его когти могут вспороть кожу, и содрогнулся.
- Да, - ответил Он после короткого молчания. - Всех, кто участвовал в бунте. А потом пришел за семьей Виктора. Это не осталось незамеченным для Суда и меня приговорили к запрету подниматься на поверхность.
Не веря в то, что слышу, я смотрел на Него широко распахнутыми глазами и не знал, что Ему ответить. Я вспомнил тоску, которая сквозила в Его воспоминаниях, когда я коснулся Его крыла, и понял, как сильно Ему не хватало мира за пределами Ада.
Мира, который засыпал, просыпался и знал любовь на вкус.
- И что будет, если ты поднимешься? - спросил я, и мое сердце замедлилось так, словно я был на грани жизни и смерти.
Он приподнялся, опираясь на локоть. Мы оба были обнажены и, пожалуй, это был первый раз, когда я не чувствовал смущения. Я смотрел на Его прекрасное тело, на гладкую кожу, на изгиб шеи, талии и бедер, и у меня дух захватывало от Его красоты.
- Я разрушу все, - тихо ответил Он, отворачиваясь.
Мне не понравилось, что Он снова прятался от меня за маской безразличия. Поднявшись, я сел к Нему, подгибая ноги под себя, и оперся руками на Его плечо, положив подбородок на руки. Вблизи я видел веснушки и родинки на Его плечах, будто рисунок, оставленный любвеобильным солнцем еще в то время, когда Он был свободен.
- Не отворачивайся от меня, - пробормотал я.
Каждый вдох рядом с Ним отдавался сладким, будто бы предвкушающим ощущением в моей груди. Сейчас Его запах был еще сильнее, еще вкуснее, еще притягательнее, словно усиленный нашей близостью.
Он повернул голову и посмотрел на меня. Его глаза были такими темными, что практически сливались со зрачком, и лишь огненно-красные всполохи разбавляли эту тьму, будто пробиваясь сквозь бесконечную ночь.
- И ты не боишься сгореть? - тихо спросил Он, будто прочитав мои мысли.
