С одной стороны Он признался мне, что хладнокровно убил тысячи демонов и семью Виктора, пощадив, однако, по какой-то причине самого принца. С другой стороны Он боролся за себя, защищал свою сущность, возможность отдать свою жизнь и свое сердце кому-то одному и не быть осужденным за это.
Мои чувства к Нему снова начали раскачиваться на весах, перевешивая то одну чашу, то другую, но не склоняясь окончательно ни в одну из этих сторон. Не успевал я начать Ему симпатизировать, как Он тут же выкидывал что-то отталкивающее, и наоборот - не успевал я охладеть к Нему, как Он раскрывался и показывал мне чуть-чуть себя, словно извиняясь за машинальную защиту, уже вошедшую у Него в привычку за тысячу лет жизни.
Чем сильнее я запутывался, тем сильнее я хотел разобраться в Нем, и все это стало напоминать просто болото, в котором я увязал и не пытался вылезти.
И иногда мне даже казалось, что так будет всегда - я просто буду путаться в Нем и Его тайнах, пока не умру от Его рук, потому что бежать от того, кто тебя притягивает, не очень хорошо получается, когда ты Томми Джо и всю жизнь ищешь приключений на задницу.
…
Мы вымотались. Мы полностью вымотались. Группа, конечно, была воодушевлена предстоящим концертом, на котором нужно было выложиться, чтобы не сорвать контракт со спонсором, но работа стала жестче: мы репетировали три с половиной часа, прежде чем было решено, что нам нужно уйти на короткий перерыв.
Сидя с бутылкой воды и прислонившись спиной к колонке, я прислушивался к тишине в своей голове, ожидая, когда прозвучит Его голос. Я думал о Нем целый день и надеялся, что Он почувствует это и свяжется со мной, потому что я с Ним на связь выходить не умел. К тому же, я по-детски хотел, чтобы Он первый заговорил со мной после того, что было между нами ночью.
Но Он молчал, воздух вокруг меня был спертым и кожу не согревало ощущение накинутого на плечи пледа. Он не думал обо мне и не появлялся, и я чувствовал себя так плохо, что не хотел даже думать о причинах, по которым Он может молчать, ведь ночью Он был так…
Меня бросило в жар так сильно, что бутылка, которую я держал в руках, чуть запотела от моих горячих ладоней.
Он был удивителен ночью. Он раскрылся мне с новой стороны. Он позволил мне касаться Его, обнимать, целовать и даже рассказал мне немного о своем прошлом, и меня все еще немного колотило при мысли о том, через что Он прошел за всю свою жизнь.
Рядом с Его жизнью, мои тридцать лет казались жалкими, будто песчинка в океане времени.
Время… Каково быть его другом?
- Томми, не спи, - проронила Эмили, проходя мимо меня, и остановилась, чтобы потрепать меня по волосам. - О чем думаешь, котенок?
О своем женихе-демоне, которому стукнуло больше тысячи лет, и число его жертв перешагнуло лимит всех вместе взятых войн, когда-либо происходивших на Земле, а я имел несчастье заинтересоваться Им, когда Он хочет лишь моей смерти - и поинтереснее.
Я хмыкнул, подумав об этом, и качнул головой в ответ на вопросительный взгляд Эмили.
- Ты по-прежнему один?
Я поперхнулся водой и посмотрел на нее, но она лишь улыбалась.
- Что это за интерес такой, а, Эм?
- Не видела тебя ни с кем после той девицы в клубе. Не думал заняться своей личной жизнью?
- Это не моя прерогатива.
Больше не моя.
Эмили весело рассмеялась над моей шуткой, даже не представляя, какая большая и весомая в ней доля правды.
А потом ее отвлек Джош, и она отошла от меня. Проводив ее взглядом, я поднялся и собирался уже выйти проветриться, подышать свежим воздухом, потому что задор Эмили грозил нам всем смертью в этом зале во время сотой репетиции, когда я вдруг понял, что что-то не так.
В моем теле вдруг что-то смутно шевельнулось, что-то скрытое, глубокое, будто интуиция, почуявшая ловушку, подавала сигнал. Я застыл, прислушиваясь к своему телу, к своим ощущениям, а потом вдруг услышал голос, но не Его, а Виктора. Он прозвучал глухо, словно через толщу воды, но это не было похоже на мою мысль, фантазию или воспоминание, это как если бы он разговаривал со мной в моей голове прямо сейчас. Он позвал меня по имени один раз, а затем еще раз, спустя несколько секунд, и в его голосе отчетливо зазвучала знакомая, лукавая улыбка, и мне даже показалось, что я чувствую запах вина и солнца.
И он повторил мое имя.
- Томми! - вдруг крикнула Эмили.
Я сделал неосознанный шаг назад, попятившись, и репетиционный зал вдруг закружился перед моими глазами и начал стремительно отдаляться, словно я падал в пропасть. Голос венгерского принца зазвучал отчетливее, а кислорода вдруг стало так мало, словно кромка воды сомкнулась над моим лицом, и что-то тянет меня на дно, обмотавшись вокруг моей шеи. Я успел лишь зажмуриться, ожидая худшего и практически паря в воздухе несколько секунд, потеряв равновесие, а в следующее мгновение я вдруг резко ударился спиной обо что-то металлическое. Мне показалось, что мои кости хрустнули; я хватал ртом воздух, пытаясь вдохнуть, но каждая попытка отдавалась лишь мучительной болью в спине и вибрацией переходя в грудную клетку.
- Томми, - раздался где-то рядом со мной голос Эмили.
