— Долой предрассудки, вы же сами так говорили! — оптимистично и преувеличенно легкомысленно заявил Мортенгейн. — Итак, что там у нас по списку? Образованная, правда, по успеваемости пятая с конца на курсе, но всё ещё можно нагнать. Я буду лично с ней заниматься, так что необходимые знания она получит, и даже больше… — прозвучало это как минимум угрожающе. Я снова попыталась высвободить руку и буркнуть что-то вроде «господин профессор, вы забыли спросить моё мнение!».
— Милая Матильда самоотверженна и заботлива, она самолично занималась моим выздоровлением, после полученных тяжёлых травм… думаю, она будет выступать свидетелем при моём встречном иске против древа Де Гро в Магистрат, — не обращая внимания на кровожадный взгляд матери, профессор заливался соловьём. — Кстати, у моего бриллианта чистой воды, моей чудной мышки-полёвки, моей обожаемой будущей леди Вэйд есть небольшой очаровательный нюанс — она уже не невинная и, скорее всего, даже беременная. А в этих случаях Магистрат всегда идёт навстречу брачующимся в плане сроков, верно, господа?!
Выхухоль небесная!
Фэрл, кажется, явно вознамерился грохнуться в обморок, во всяком случае, он коротко обернулся, удостоверился, что за его спиной рояль, и начал медленно закатывать круглые, чуть навыкате вишнёвые глаза. Госпожа дуплишия глотала воздух, как вытащенная на берег рыба, и, судя по всему, раздумывала, то ли присоединиться к несостоявшемуся свату, то ли кастрировать любимого сына, а заодно прихлопнуть мерзкую пронырливую девку, на этого самого сына покушавшуюся.
— Я не беременна, скотина вы этакая! — я наконец-то разжала челюсти. Между прочим, никто не просил меня ему подыгрывать! Шут, а не профессор Храма науки… а я-то хороша — размякла в крепких мужских объятиях, расчувствовалась, поверила, наконец!
— Откуда ты знаешь, милая? — приподнял брови Мортенгейн. — Всего только месяц прошёл, как ты меня совратила, на таких маленьких сроках могут ошибиться даже опытные акушеры-целители. Надеюсь, очень скоро мы порадуем мамочку внуком. Или внучкой. Или… В твоём роду, дорогая, случайно, не было двойн?!
— Я не беременна! — проскрипела я, разворачиваясь к профессору. — Мы не…
— В первый-то раз не удержались. Ты, как будущий целитель, должна знать — одного раза вполне достаточно.
— Ты-ы-ы! — вопль матушки Галады куда больше походил на волчий вой, чем на человеческий голос, причём несчастной волчице явно чем-то тяжёлым прижали хвост. — Ты-ы-ы собрался повесить себе… и мне на шею такое ярмо?! Такой позор? Человечка, падшая женщина, да ещё брюхатая человечьим отродьем?!
— Не выражайся, мама, здесь дети, пусть ещё и нерождённые! — строго возразил профессор. Пальцы ещё крепче сжали моё плечо. — Я требую уважения к будущей юной леди Мортенгейн!
Фэрл рухнул-таки на рояль, запрокинул голову, шелковистые густые волосы рассыпались по плечам, прикрывая вязь татуировок на скулах — в других обстоятельствах я бы непременно позавидовала его нездешней фарфоровой красоте.
Выхухоль небесная… Мне нравился Мортенгейн, что уж там сочинять — я успела влюбиться в него по уши, но я не была готова к спонтанному браку исключительно в пику матери и невесте, чем-то там не угодившей жениху — да и к материнству тоже не готова! Я хотела учиться и работать, а от одного вида будущей свекрови кровь сворачивалась в жилах… Совершенно ужасная тромбообразующая свекровь мне просто по состоянию здоровья противопоказана!
— «Леди Мортенгейн» — вот эта никчёмная девка?! Какая-то бесполезная бездарная пустышка?! Мать моих внуков — вот эта рыжая оборванка?! — надрывалась матушка. — Да каких там внуков… жалких человеческих…
Не знаю, что могло произойти дальше. Кажется, я уже успела выйти из ступора и запоздало возмутиться. Саркастичная небрежная маска Мортенгейна тоже на миг уступила место совершенно не наносной злости. Мне даже показалось, что сейчас он отвесит матери самую банальную оплеуху.
Но до этого не дошло. Мортенгейн сдержался и снова беспечно заулыбался.
— Мама, не стоит бранить существа, которые будут ухаживать за тобой в дни дряхлой старости! Или ты всё же выбрала бы тех милых птенчиков, что появились у нас с Гланноой?!
— Они до моей дряхлой старости не доживут, — отрезала леди.
— Кто знает, кто знает… Кстати, есть несколько любопытных моментов, которые бы хотелось прояснить. Да, девушка — человек, — почти спокойно произнес Мортенгейн — и я чувствовала, с каким трудом даётся ему это спокойствие. — Она не могла на меня запечатлиться, и, тем не менее, это юное неопытное дитя само настойчиво искало встреч со мной…
— Разврат течёт в человеческой крови, неудивительно!
Я попыталась незаметно пнуть его по голени, но не преуспела. «Постельная тряпка!» — тихо, но отчётливо прошипела Аглана. Я снова увидела, как в её светлых глазах пробегают алые искорки.
Казалось, больше всего её возмущает не сам факт наличия беременной — возможно! — любовницы у жениха, сколько её примитивная раса.